- Ты что? - возмущаюсь я.
- Ебанулась совсем, - шипит он, хмуриться на мои попытки выдрать руку из его пальцев. Перехватывает второй рукой за плечо, притягивая ближе, и я, перестав сопротивляться, утыкаюсь в его грудь, и вдыхаю, просто хапаю родной аромат его кожи.
Словно ток бежит по венам. Я дрожу от его близости, и тепла, и голову ведёт так, словно я в тумане. Всего мгновение прошло, а словно вечность длиться это грубое объятие.
Родной, любимый, горячий. Рядом.
Я поднимаю глаза. Чувствую, как сердце его убыстряется, как дыхание сбивается, когда я легко касаюсь его оголенного живота, и дрожь бежит по его телу…
Снова раздаётся стук в окно, и волшебство момента тает.
- Юленька, это Зинаида Ильинична, хозяйка. Открой, это срочно, - кричат за окном.
Кир разжимает пальцы, и я всё-таки выглядываю в окно. За ним и вправду в темноте улицы виднеется силуэт пожилой женщины, той, что сдала мне это домик в аренду.
- Что случилось? - спрашиваю я, недоумевая, что привело её ночью.
- Открой, - просит она, и показывает на дверь.
- Это и вправду хозяйка, - поворачиваюсь к Киру.
Он напряжённо молчит, замерев в той же позе, и я расцениваю это, как разрешение открыть дверь. Бросаю взгляд на сыновей, которых не потревожил шум, и, накинув тонкую кофту на плечи, прикрыв пижаму, иду открывать.
Но как только, я делаю последний оборот ключа в замке, дверь резко распахивается, и меня сбивают с ног. Я резко вскрикиваю от неожиданности, и тут же замолкаю, потому что меня стискивают в грубом хвате, и подставляют нож к самому горлу.
Невысокий, полный мужчина, держит меня крепко, я не могу пошевелиться от ужаса, чётко ощущая холод металла у горла, его прижавшееся тело и отвратительный запах пота, что исходит от него.
Следом спокойно заходит моя хозяйка, Зинаида Ильинична.
- Так, давай без фокусов, Юленька, - говорит она, - я видела у тебя деньги, давай их сюда, и никто не пострадает.
Я сглатываю, и вообще боюсь пошевелиться. Образ доброй хозяйки и добродушной болтушки тает. Она смотрит остро, и холодно на меня.
- Ну что молчишь, сучка, - раздаётся голос позади.
Я беззвучно открываю рот, он так сдавил меня, да ещё этот нож, меня просто парализовало от ужаса.
- Ослабь хватку, Мишань, - говорит женщина, - она всё скажет. У неё же там ещё двое щенят, их она не даст в обиду. Ведь не дашь?
Я верчу головой, и Мишаня убирает нож от моего горла, и толкает в дом.
- Пошла, - и идёт следом.
За те секунды, что я входила в гостиную из прихожей, я думала только о том, чтобы было бы, если бы Кир нас не нашёл.
Смогла бы я вырваться из лап этих тварей? Смогла бы защитить своих детей?
Ведь не факт, что даже после того как я отдала бы им все деньги, они бы выпустили нас, и навряд ли пощадили бы.
Но небо было благосклонно к нам, потому что именно сегодня, нас нашел Кир, и как только я вошла в гостиную, он резко отшвырнул меня на диван, и в пару ударов разделался с Мишаней, а потом и с визжащей хозяйкой.
Женщину Кир просто связал, Мишаня же лежал без сознания.
Мы все трое, к тому времени дети тоже проснулись, сидели на диване и смотрели на то, как Кир ловко обшаривает карманы бесчувственного мужчины, выуживая документы, которые впрочем, он отшвырнул в сторону, потом ключи от машины, их он положил на тумбочку.
- Чё сидим? - рявкает Кир, повернувшись к нам. - Собираемся, гостеприимство закончилось!
Мы начинаем спешно собираться, а если учесть что у нас всегда всё собранно, чтобы быстро поменять место жительства, то получается у нас скоро.
Кир тем временем, присаживается на корточки перед скрученной женщиной.
- Ну что, Зинаида Ильинична, много душ-то загубила?
- Пошел на хрен, фраер, ты не следак, я не на допросе, - зло выплёвывает она.
Кир оборачивается на застывших и полностью собранных позади него нас. Андрейка с сумками, я с Ромкой на руках, который благополучно засыпает.
- Чё встали? Во двор идите, там подождите, сейчас приду.
- Кир…
- Я сказал, идите во двор, - чеканит он, уже не глядя на нас.
Я выпроваживаю сперва Андрея, потом сама выхожу, под злой взгляд хозяйки дома.
- Юленька, - скалится она напоследок, - мы же договаривались, что ты ёбарей водить не будешь!
- Это не ёбарь, - бросаю я, - это мой муж, - и выхожу.
Из дома не доносится никаких звуков, пока мы стоим в ожидании. Летняя ночь немного прохладная, и Андрей жмётся ко мне, хотя это наверняка не от холода. Это озноб, которым я покрываюсь тоже, от осознания того что могло произойти, не будь рядом Кира. Это страшно даже представить, и я стискиваю крепче сопящего Ромку, и прижавшегося к боку Андрея.