В окнах гаснет свет, и вскоре выходит Кир. Он одетый и спокойный, проходит мимо, и мы идём следом.
Возле поворота стоит машина. Нива.
Кир открывает дверцы, и забрав у Андрея сумки, кидает их на заднее сидение, потом подталкивает его в машину, забирает у меня спящего Ромку, удобно устраивая того на заднем сидении рядом с братом. Но как только я собираюсь сесть в машину, он придерживает меня под локоть, и слегка отталкивает. Я отхожу, упершись в забор соседнего дома.
- Кир? - смотрю на его высокую фигуру, нависшую сверху.
И только сейчас замечаю, что его трясёт. Он весь напряженный, накалённый. Смотрит, словно гвозди заколачивает.
- Ты хоть представляешь, что могло произойти, если бы меня не было рядом? - выговаривает чётко и тихо.
- Кир… - пытаюсь вставить, но он перебивает.
- Ты, блядь, хоть немного соображаешь, что они бы вас порешили! - уже громче.
Стискивает мои плечи, и встряхивает.
- Сука, понимаешь или нет? Тебя, Ромку, Андрея?
- Отпусти мне больно! - я пытаюсь выбраться.
Мне и вправду больно, а ещё страшно. Я ещё не в полной мере осознала то, что произошло, а его слова, словно удары по лицу, выбивают дух.
- Больно тебе? - рычит Кир, хватает за короткие волосы и запрокидывает мою голову назад, подтягивая к себе, так что я на носочки встаю. По моим щекам струятся слёзы, я впиваюсь в его руки, пытаюсь разжать пальцы.
- Ну, так знай, ты это заслужила, сука лживая, и боль и страх этот, это всё твоё!
- Отпусти её, - Андрей с разбегу врезается в Кира, и он от неожиданности отпускает меня, и я, не удержавшись, падаю на землю.
Плачу и от боли, и от обиды, от страха. И от правды, жестокой, беспощадной неумолимой правды.
Я это заслужила. Потому что чуть не погубила своих детей. Он прав.
- Мам, вставай, - Андрей тянет меня наверх, и я неуклюже поднимаюсь, опираясь о его руку.
- Ты же обещал, - кидает он Киру, стоящему рядом, и нервно курившему.
И прежде чем Кир отвечает, я вытираю слёзы, и говорю:
- Всё хватит, Андрей. Кир прав, я это заслужила…
- Нет, - вертит он головой, - нет, не заслужила! Ты ошиблась, просто ошиблась…
- Эта ошибка могла стоить нам всем жизни, и если бы не Кир…
- Мам, нет, - Андрей смотрит на меня, потом переводит взгляд на Кира, - не смей с ней так обращаться!
Кир молчит в ответ, и я обнимаю сына, благодарю его за защиту.
- Садись к Ромке, - подталкиваю его к машине, и когда он забирается внутрь, поворачиваюсь к Киру.
- Что дальше?
Он выбрасывает окурок, поднимает на меня свои глаза. Осматривает, словно впервые увидел. Скользит взглядом по волосам, по щекам, по шее, по груди, животу и бёдрам. Возможно, он прикидывает, за что полюбил меня и теперь не может вспомнить.
Возможно, обдумывает план, как бросить меня. Я приму всё, потому что он прав, я виновата, и сегодня у меня перед ним появился неоплачиваемый долг, жизнь моих детей.
8.
8.
Мы сидим в придорожной кафешке. Мужчины завтракают, а мне кусок в горло не лезет. Все хмурые. Мальчишки зевают. Мы ехали всю ночь.
Куда?
Никто, кроме Кира не знает, а спрашивать тоже никто не стал.
К утру, почти на выезде из города нас ждал неприятный сюрприз. Пост ДПС.
- Блядь! - материться Кир, и я вскидываю глаза, даже не помню, как задремала.
- Что? Что случилось? - пытаюсь выяснить.
- Буди Ромку! - командует Кир и сбавляет скорость.
- Зачем? - не понимаю я.
- Рома, подъём! - гаркает Кир, на всю машину.
Вздрагиваю даже я, а дети, которые спали, подлетают, и Ромка, конечно, заходиться пронзительным плачем.
- Кир зачем? - вспыхиваю я.
- На руки бери, и пусть пока поорёт, - перекрикивает гвалт Кир, и тормозит, у стоящего постового.
Ромка старается так, что закладывает уши. Кир опускает окно, и начинает сбивчиво объяснять, что ребёнок упал, что мы были в гостях, и едем сейчас домой, что он никак не успокоится, и, конечно же, у него есть документы, просто целых два часа в этом оре, у него уже голова идёт кругом.
Я уже сама чуть ли не плачу, и инспектор, что заглядывает к нам в салон, где я с мокрыми глазами пытаюсь урезонить Ромку, плюёт и пропускает без проверки.
Кир тут же срывается с места.
Ромку успокаивает Андрей, начинает строить ему разные рожицы, и сын меняет гнев на милость, а Кир обещает их вкусно покормить, как только мы проедем подальше.
- Зачем этот спектакль? - возмущаюсь я, всё никак не отойду от рёва сына, голова просто раскалывается.
Кир смотрит на дорогу, сосредоточенно и увлеченно.