Отвожу взгляд и тянусь за ним, на полочку, где виднеется моя косметичка. Кир вдруг резко разворачивается лицом ко мне, и я, не дотянувшись до цели, замираю.
Не смотрю в лицо, устала от того презрения, что скользит каждый раз, когда он смотрит на меня. Перед моим взором его мощная грудь, поросшая темными волосами и расписанная вензелями и рисунками. Конкретно сейчас смотрю на витиеватую надпись под сердцем на латинском «Custodi et Serva», что в переводе означает «Спаси и Сохрани». А рядом, тускло сверкает крупный серебряный крест с распятьем, на такой же цепи.
Аромат его кожи, смешанный со здешним гелем для душа, щекочет мои ноздри. Замираю, чувствуя макушкой и взгляд и дыхание, что разбивается об неё. Не смею поднять глаза, продолжаю пялиться туда, где у него сердце. Просто не в силах ничего ему сейчас сказать, да и бесполезно это, наверняка всё решил, как всегда, самолично. Но он сам поднимаем моё лицо за подбородок, и в этот же момент новый спазм скручивает мой живот.
Свожу брови, хмурясь от боли.
- Что, так противен тебе? - усмехается Кир, по-своему понимает мои гримасы.
- Да причём здесь ты, - выкручиваю свой подбородок из его пальцев, чувствуя нарастающую боль.
- Я понял, красивая, что я уже давно не причём, - скрипит его голос.
Он не даёт мне выкрутиться из его рук, а даже наоборот, толкает меня к стене, и сжимает запястья одной рукой, прижимая их над моей головой. Типичный собственнический жест для Кира. И опустить голову не даёт, сжимает сильнее подбородок. Его косматое лицо склоняется, и глаза внимательно ощупывают меня.
Он так смотрел в самом начале, тогда когда он ещё был для меня Ямалом, а его развлечением. Смотрел, сканировал, все эмоции считывал. Вот и сейчас тоже пронзительные холодные глаза скользят по моему лицу, впиваясь в каждую черту, исследуя, изучая.
Я покорно замираю, хотя мне и больно стоять с вытянутыми руками, тянет наоборот скрючиться, сжаться, и от боли в животе, и от той боли, что сквозит в его взгляде. Но я смотрю, и жду, что он там прочтёт, и что решит.
- Ну что, заебись тебе без меня? - наконец подаёт он голос.
- Нет, - просто отвечаю я, не размениваясь на эпитеты, и сравнения.
Просто «нет».
Мне нелегко.
Мне плохо, и одиноко.
Мне пусто и холодно. И очень непросто.
Но я говорю просто «нет», потому что, не поверит он мне, даже если я найду миллионы метафор, чтобы описать ему весь раздрай, что царит у меня в душе. Он верит только поступку, который я совершила, совсем не задумываясь о его причинах.
- Так какого хрена ты свалила? - рычит он, прижимаясь лбом к моему лбу, и смотрит, морозит своими ледышками. - Я же размажу тебя сейчас! Разотру в порошок. Откручу на хер твою башку бедовую!
- Ты первый, - вставляю я, в его тираду.
- Что? - не понимает он.
- Ты первый предал нас, - поясняю, закусывая губу, чтобы держаться под его натиском.- Мои действия, это только следствие. Ты сделал выбор, Кир. И ты выбрал не нас.
- Ты ни хрена не понимаешь! - его рука сильнее сжимается на моих запястьях, а ладонь с подбородка плавно переползает на горло.
- Да я не понимаю, потому что ты никогда не объясняешь!
- Так ты себя оправдываешь? - зло усмехается он, отстраняется, и разглядывает мою распластанную фигуру. - А сыновьям, что сказала?
- Что ты выбрал не нас! - отечаю, тоже зло и с обидой.
- Я всегда выбирал тебя, - вдруг тихо говорит он, хват его слабеет.
Я опускаю руки и сглатываю, растирая горло. Этот его проникновенный тон, снова заставляет чувствовать уколы совести.
Я туплю взгляд.
Он прав.
Он всегда выбирал меня, а я?
Сдалась при первой сложности?
Нет, этих сложностей было много, и я тоже выбирала его, поэтому так и обидно, что он наплевал на это всё. Чего не хватало ему, ведь я пошла за ним на край света.
Кир, отходит, опирается бёдрами о раковину, проводит пятернёй по волосам.
- Я разгребу всю эту херню, а потом разберусь с тобой! - говорит он, вновь обретая в голосе твердость, а во взгляде холод.
- Разберёшься? - хмурюсь я.
- Исполню, твоё желание, красивая, - хмыкает Кир, и выходит из ванной.
А я стою возле стенки, к которой он меня припёр, в недоумении. Смотрю на своё отражение в зеркале над раковиной.
Цвет волос, к которому я так и не привыкну. Слишком тёмные для моей светлой кожи, но зато глазищи зелёные горят на пол лица, хотя и помято оно сейчас, и синяки от недосыпа и волнения.