Он замирает, склонившись надо мной, разглядывает, когда как я, сообразив, что чисто на инстинктах поддалась эмоциям, виновато взираю в ответ.
- Видимо не получится у нас ничего, Ник, - вздохнув, отворачиваюсь, потому что не хочу видеть разочарование в его карих глазах.
- Посмотри на меня, Юль, - говорит он.
Я медлю, но потом поворачиваюсь, не хочу обижать его ещё и этим.
- Я упёртый, Юлечка, - говорит он, когда ловит контакт моих глаз.
- Я заметила, - вымученно улыбаюсь, и всё же стараюсь отодвинуться от него, выйти из зоны его личного пространства.
От него приятно пахнет чем-то тёплым и пряным. От него веет силой и мужественностью. Он и, правда, очень симпатичный. Высокий, стройный. Брюнет с карими глазами, которые так и горят заботой.
Ну что мне ещё надо?
Хочется застонать в голос.
- Только я Никита, сломанная. А ты достоин большего…
- Юль, я сам разберусь, чего и кого я достоин, - говорит строго, но тут же улыбается, смягчая резкие слова.
- Ты зря тратишь время, - не отступаю я, вопреки обещанию Марине, решаюсь завершить всё к черту. Надоело!
- Я трачу своё время с удовольствием, потому что я провожу его с тобой, - тут же отреагировал он, и как-то надвинулся на меня, так что я отступила, упершись в подъездную дверь.
- Послушай, Юль! Ну что произойдёт, если мы попробуем. Пусть, даже не получиться, но мы хотя бы попробуем…
- Я не хочу делать тебе больно, - призналась я, - а я сделаю…
- Я не маленький мальчик, переживу как-нибудь, хотя, - он озорно улыбнулся, невольно вызвав и мою улыбку. - Я планирую тебя обольстить, так, что ты жить без меня не сможешь.
- Упертый и самонадеянный, - рассмеялась я, вдруг почувствовав такое облегчение.
А гори оно всё огнём! Пусть обольщает. Пусть будет в моей жизни, вот такой, галантный, вежливый, хороший.
Я осторожно положила ладонь на его плечо, смахнула несуществующие пылинки, и заглянула в его глаза.
Никита замер, видимо ожидая, чем закончится мой манёвр. Я подключила вторую руку, и провела по лацканам пиджака, вниз, потом вверх.
- Ты приглашал меня в театр, - начала я, видя, как напряжение стекает с его лица, и губы растягиваются в улыбке. – Я думаю, что смогу подмениться завтра, если приглашение ещё в силе.
- А то,- широко улыбнулся Никита.
- Тогда до завтра?
- До завтра, - повторяет он, и явно хочет снова поцеловать меня, но в последний момент передумывает, отступает.
А я наоборот преисполняюсь какой-то решимостью, и сама шагаю к нему, и, потянувшись, целую в тёплые губы.
Никита секунду медлит, а потом крепко сжимает в объятиях, притягивая к себе, и углубляет поцелуй.
У него вкус кофе, и его твёрдые на вид губы, мягкие и приятные. Он умело целуется, его руки целомудренно лежат на моей талии. Но меня не греет его нежность, и осторожность. Не трогает тот трепет, с которым он прикасается ко мне. И совсем не впечатляет та восторженность, с которой он смотрит на меня, когда наш поцелуй заканчивается. Мне хочется поскорее сбежать от него, чтобы он не заметил моих истинных чувств, но я натягиваю на лицо улыбку, и стойко переношу прощание, и только за закрытой дверью, выдыхаю.
2.
2.
Потом долго стою в прихожей, рассматривая себя в зеркале. Словно в своём отражении, найду все ответы. Хотя какие ответы? Я давно не задаю вопросов.
Внезапно загорается свет, и я отмираю.
Мама встревожено рассматривает меня.
- Юля, ты чего в темноте?
- Да так просто, - морщусь я, склоняясь, чтобы снять кроссовки, видимо потянула мышцы на этих окнах, - устала, - вру, совсем не желая изливать душу матери. Потому что я и сама не понимаю, чего я стою в темноте, и кручу в голове все эти мысли. Просто что-то болезненное ожило в груди, словно шов разошёлся. И меня злит и угнетает, то, что я не могу быть полноценной. А вот такой разбитой, ущербной. И сколько ещё времени нужно на исцеление, неизвестно.
- Ужинать будешь? – спрашивает мама. Она, как самый родной человек, видит, чувствует мою апатию, но не лезет, понимает.
- Не хочу. Лучше ванну приму, - я, наконец, разуваюсь, потом стягиваю с плеч куртку.
- Мама! Мама! – из комнаты выбегает Ромка, размахивая какой-то большой коробкой.
- Привет! – улыбаюсь сыну, пытаясь рассмотреть, что он держит в руках.
В коробке оказывается большой робот, и мой сын просто счастлив.
- Что это, Ром?
- Это папа мне подарил, - важно заявляет сын, притягивает коробку к себе.