Высокая фигура, осунувшееся загорелое лицо, короткий ёжик волос, морщинки возле глаз. Ещё худее чем, я запомнила, когда видела его в последний раз, синяя спецовка болтается как балахон.
Он разговаривал с той самой блондинкой на внедорожнике. Теперь, на её лице, вместо надменного выражения, красовалась кокетливая улыбка. Она вроде как невзначай, трогала его, то за плечо, то гладила по груди, словно смахивала соринки. В общем, флиртовала по полной. А Кир стоял и особо не реагировал на все её знаки, но и не препятствовал
А для меня, мир вокруг перестал существовать, и мозг мой пытался решить, что делать в этой ситуации, а сердце лихорадочно стучало, и гнало кровь так, что в ноябрьской хмари, мне становилось жарко.
Сначала я отвернулась, решив просто уйти. Мы никто друг-другу теперь, что толку от этой встречи. Я даже пару шагов сделала, но потом передумала, вспомнив про Ромку, который постоянно теребил меня вопросами о папе, и о том, когда он появиться. И мне вдруг стало так обидно за ребёнка. Если он успевает флиртовать, то почему не может повидать собственного сына.
Я развернулась, вполне настроенная на маленький скандал, и тут же сдулась, споткнувшись при взгляде на него.
Кир смотрел прямо на меня, не реагируя, на собеседницу-блондинку, которая что-то ему говорила, не понимая его состояния.
Он провел по коротким волосам пятернёй, и, отмахнувшись от блондинки, пошёл ко мне.
Она тут же заострила на мне своё внимание, недовольно поджав губы. А я как загипнотизированная смотрела, как он ко мне приближается.
Он немного прихрамывал, больше перенося вес на левую ногу, и чем ближе он подходил, тем отчетливее я замечала, насколько жестким стало его лицо, и как много седины в его волосах.
- Ты что, здесь работаешь? - начинаю первой, намеренно пропуская приветствие.
- Как видишь, - разводит он руками, демонстрируя фирменную куртку СТО.
- Давно вернулся?
- Две недели почти, - отвечает, слегка склонив голову, и разглядывает с явным интересом.
- Так ты насовсем? Или как? – спрашиваю, и тут же добавляю: – Хотя мне всё равно, можешь не отвечать.
По его лицу пробегает тень, и он опускает взгляд.
- Ромка скучает, - говорю, после долгого молчания, - зайди к ребёнку.
- Хорошо выглядишь, Юля, - говорит он невпопад.
- Не могу сказать того же о тебе, - огрызаюсь, потому что вся та обида на него, горечь, они словно растворились. Ничего нет. Спокойствие. А я так не хочу. Хочу высказать ему всё и поэтому стараюсь разжечь ярость в себе, подогревая свои чувства.
- Ты же не думал, Кир, что с твоим уходом закончится моя жизнь?
Он молчит в ответ, толи не находя слов, толи не считая нужным мне отвечать.
- Что ж, я вижу, ты занят, - указываю взглядом на заждавшуюся блондинку, которая, не скрывая своего недовольства, сложила руки на груди, расхаживает взад-вперёд. – Иди, тебя ждут.
- Тебе станет легче, если я скажу, что жалею, - говорит он, не обращая внимание на мои язвительные слова.
- Мне плевать, - тут же реагирую я, находя в его раскаяние, тот самый толчок, триггер, который меня заводит.
Да и не выглядит он раскаявшимся.
Уставшим, да.
Видно, что многое пришлось пережить за то время, что мы не виделись. Но, тем не менее, смотрит с вызовом, нагло, так, как только умеет он.
- Ты сделал свой выбор, Кир.
- Я знаю, - кивает он, - но не ты ли говорила, что у меня есть семья, и я могу вернуться?
- Это было до того, как ты развёлся со мной. И что-то ты не особо спешил возвращаться. Две недели в городе, и ни разу не зашёл.
- На то были причины…
- Как здорово, что мне на них плевать, - перебиваю его.
- Кирюш, ну долго ещё?
За перебранкой мы не заметили, как к нам подошла блондинка. Она ревностно оглядела меня с ног до головы, а потом аккуратно, но методично протолкнула свою руку ему под локоть.
Кир, правда, никак не отреагировал на неё, продолжая жечь меня взглядом.
- Кирюш, - усмехнулась я.
- А вы вообще кто такая? – манерно произнесла она.
- Я вообще никто, - я смотрела прямо ему в глаза, с удовольствием понимая, что бешу его.
- Слушай, дай нам поговорить, - скорее рычит, чем говорит Кир, отдирая от себя наманикюренные пальчики блондинки.
- Не о чем нам говорить, ты можешь идти, - и, не дожидаясь ответа, разворачиваюсь, чтобы уйти уже, наконец, и не видеть, как его лапает другая женщина.
Тем более что ко мне спешит Никита. И по мере того, как он приближается, в моей голове зарождается план.
Понимаю, что мелочно и может по-детски, но когда Никита подходит, я притягиваю его к себе и целую.
И я знаю, что Кир смотрит. Пусть смотрит, и знает, что я живу дальше.