И мы замираем в немом диалоге, обмениваемся взглядами.
Я не верю. Не хочу снова этой боли. Все, что было хорошего омрачено настолько, что и это хорошее причиняет боль от сожаления, что ничего не вернуть.
Кир же давит взглядом. По-другому не умеет, и смягчать не умеет.
Максималист.
Он видимо верит, что всё ещё необратимо потеряно. Жаль, только, что эта вера так запоздала.
- Э-э-э, Юль? - подаёт голос Никита, и разрушает этот безмолвный диалог.
- Нечего исправлять, - отвечаю я и встаю из-за стола.- Ром, собирайся, мы уходим!
Сын тут же кривиться, а я стягиваю с вешалки наши куртки.
- Юль… - Никита встаёт из-за стола.
- Прости, Никит, - говорю я, поспешно одевая недовольного Ромку. – Прости за всё.
- Юля, - это Кир преградил нам дорогу, но я огибаю его, даже не глянув, и тяну за собой Ромку, одновременно натягивая на плечи куртку.
Ему кажется, что так всё легко и просто. Захотел, ушёл, захотел, вернулся. А то, что я, долгие месяцы собирала себя по кусочкам. То, что я сама себя не могла простить. То, что я натворила с Никитой…
С этим мне что делать?
Кир догоняет нас в сквере, когда я пытаюсь уговорить плачущего Ромку, пойти домой.
Ребёнку всё равно, что мама с папой, не могут быть вместе. Он просто этого хочет. И ему не объяснишь, что у родителей непримиримые претензии друг к другу.
И когда появляется Кир, Ромка вырывается из моих рук, и подбегает к нему. Кир берёт его на руки, и идёт ко мне.
- Пойдём, я вас провожу, - говорит он, поравнявшись со мной.
Я не отвечаю. Молча, иду следом, немного отстав, рассматривая его широкую спину, и довольную моську Ромки, что виднелась из-за его плеча.
Так мы доходим до дома, они впереди о чём-то разговаривают, а я снова варюсь во всех своих чувствах, которые всколыхнул Кир.
- Погуляй Роман, - говорит Кир, и ссаживает сына на землю. Тем более что во дворе бегают его друзья, видимо такие же непоседы, которые и после сада, не могут угомониться, и родители их дополнительно выгуливают.
- Нам пора домой, - протестую я, хотя Ромка уже убежал, и вернуть его теперь можно только с боем, ну или если Кир его попросит. А он явно этого делать не собирается.
- Давай поговорим, Юля, - говорит он, склонив голову набок, и рассматривая меня.
- О чём, Кир? – я остервенело стягиваю с рук перчатки, кидаю их в сумочку, и начинаю искать там ключи.
Меня злит, что всё выходит из-под контроля. И то, как легко Кир влияет на меня. Как просто он лишил меня покоя, только одним своим появлением. И как ясно показал, что не жила я, а существовала.
- Я же сказала, что нечего исправлять, - я, наконец, нашла ключи, сжала их, вымещая на металле весь негатив.
- Тогда давай обнулим всё, красивая.
Кир накрывает мою сжатую ладонь своей, и заставляет раскрыть её, и вынимает из ослабевших пальцев ключи.
- Обнулим? – переспрашиваю я, глядя на него.
Голос предательски хрипнул, и я стараюсь отвести от него взгляд, потому что ведет меня, от глаз его, от губ жестких, от запаха, и тепла.
Меня предают разум и тело рядом с ним. Я сама себе не принадлежу. Как глупо было думать, что я вытравила его из своего сердца. Что смогу хладнокровно смотреть на него, и не сгорать от отчаяния, понимая, что он больше не мой.
Но то, что он предлагает…
- Да, - кивает Кир, - перечеркнём весь тот хлам, что был между нами, и начнём всё сначала.
Он сжимает мою ладонь, и меня словно обжигает это прикосновение.
Его кожа, шершавая и горячая. Сильные пальцы держать крепко, но когда я дёргаю свою руку назад, он отпускает.
- Сначала… - грустно улыбнулась я.
Наше начало не самое романтичное, что может быть, но и его я принимала, как череду событий, приведшую меня к нему. Всё у нас было не просто, и даже сейчас, когда мы не вместе, тоже сложно.
Но сейчас я искренне не понимала, как можно всё забыть.
- С самого начала, - уточняет он, прекрасно читая все мои эмоции по моему лицу.
В его взгляде скользит такая уверенность. Он видимо искренне считает, что его твёрдого желания вполне хватит, чтобы всё вернуть.
Только я так не считаю.
- Расставание с тобой, Кир, мне далось настолько тяжело, что даже смотреть на тебя мне сейчас больно, - тихо говорю отвернувшись. – Начать сначала, это значит забыть все обиды и претензии и жить дальше, - продолжаю, опустившись на лавку перед подъездом, и смотрю, как Ромка бегает по заснеженному двору, с такими же весёлыми мальчишками.
- Но как мне забыть Кир, что для моего прощения тебе понадобился развод со мной и год в разлуке. Как я могу тебе доверять, и не боятся совершить ошибку и потерять тебя снова. Как мне забыть твоё презрение? Твой холодный взгляд, и равнодушие. Я не хочу так снова.