— Произошло второе убийство. Оно другое.
— Какое, другое?
МакКриди делает паузу, а затем выпаливает:
— Кровавое.
— Насколько кровавее? — она отмахивается от собственного вопроса. — Ничего страшного. Я полна решимости присоединиться к этой трапезе и этому разговору, что бы там ни случилось с бедным человеком.
— Женщина, — уточняет МакКриди, — возможно, проститутка.
Айла хмурится в ответ.
— Против нее было совершено насилие?
— Нет, никаких признаков. По крайней мере…, - он смотрит на Грея, который качает головой. — Насилия не было. Но убийство ужасное. Это было очень жестоко, и ты не захочешь обсуждать это во время еды.
— Разве это не мне решать? Я вполне способна уйти, если почувствую себя дурно.
— Ты чертовски упряма, чтобы просто уйти.
— Ее горло было перерезано, — не выдерживаю я, — до костей. На животе множественные удары ножом, также удары нанесены эээ… ниже живота.
МакКриди возмущённо вскрикнул:
— Катриона!
Я спокойно помешиваю ложкой свой крем-суп.
— Я считаю, что миссис Баллантайн — взрослая женщина, с которой неприемлемо обращаться как с ребенком. Если она хочет участвовать в разговоре, который может вызвать у нее ужас, то это ее выбор, не так ли? Теперь она знает суть разговора. Она может принять собственное решение.
— Спасибо, Катриона, — говорит Айла резко дергая стул, вырывая его у МакКриди.
Детектив посмотрел на Грея в поисках поддержки, но Грей только пожимает плечами, разрезая гуся на кусочки в своей тарелке.
— Девушка права. Айла теперь знает, что случилось с женщиной, и выбор за ней. Я бы настоятельно рекомендовал, — он бросил взгляд на сестру, — чтобы она не смотрела на тело, но в остальном я принимаю ее выбор.
— Понятно, — говорит Айла, садясь. — А теперь расскажи мне об этой бедной женщине.
Жертвой, как подтвердила ее сестра детективу МакКриди, является некая Роуз Райт. Овдовела и жила со своей сестрой, той, которая пришла опознать тело.
— Она секс-работница? — задаю вопрос, когда МакКриди заканчивает объяснять.
МакКриди едва не поперхнулся гусем.
Айла закашлялась, очевидно, изо всех сил стараясь удержаться от смеха.
— Я знаю, что у тебя проблемы с выражениями, Катриона, но мы обычно не используем это слово, это не слишком вежливо.
— Работник? — я невинно смотрю на нее, от чего она не может сдержать смех.
Грей только качает головой, улыбка играет на его губах.
— Хорошо, — сдаюсь я, — она проститутка?
В этом словом нет ничего кардинально плохого. Как сотрудник полиции, я была обучена использовать «секс-работница», чтобы избегать клейма, связанного со словом «проститутка». Точно такое же клеймо, как я понимаю, прилагается к слову «секс» в этот период. Конечно, судя по тому, что я прочитала в письме Леди Инглис, викторианцы занимаются и наслаждаются сексом. Они просто не говорят об этом. Как же им не просто.
Я все-таки решаю объяснить.
— Тот факт, что Роуз взяла деньги за свое время, не означает, что это ее основное занятие. Я знала женщин, которые продавали свои услуги, только если им действительно нужны были деньги. У них была работа, но эта работа не всегда могла оплатить их счета.
— Катриона права, — говорит Айла. — Хотя эта женщина, возможно, занималась проституцией, не надо полагать, что это делает ее проституткой, и даже если это так, пожалуйста, не порицайте ее за это.
— Я бы не стал этого делать, Айла, — говорит МакКриди, и в его голосе появляется мягкость. Их глаза встречаются, и она кивает в знак признательности.
— Я пока не могу ответить на этот вопрос, — продолжает МакКриди. — Я не хотел опрашивать бедную сестру рядом с телом. Это будет первым, что я сделаю сегодня днем. Общение с семьей жертвы.
— Могу ли я пойти?
— На беседу? — спрашивает детектив удивленно.
Я колеблюсь. Спросила, не подумав. Ну, хорошо, я подумала, но лишь о том, что было бы неплохо поговорить с ее семьей и друзьями.
У меня есть информация, которой нет у МакКриди. Теперь я точно знаю, что этот убийца из моего времени. Я знаю, что он копирует Джека Потрошителя. Я знаю, что между убийцей и Роуз Райт может быть связь в том случае, если он следует своему шаблону необходимости в персональной связи с жертвой.
Проблема, конечно, в том, что нет абсолютно никаких причин «Катрионе» участвовать в допросе.
— Я думала, что смогу помочь. Может быть, я могла бы быть вашим секретарем?
— Женщина-секретарь?
— Это девятнадцатый век, Хью, — язвительно говорит Айла, — женщинам может быть запрещено заниматься многими профессиями, но они вполне способны быть кем угодно, например, секретарем.