— Вместо этого ты решил испугать меня?
— Потому что ты особенная. — Он ухмыляется. — Ты бы видела свое лицо. А теперь, если ты закончила допрос, у меня есть предложение.
— У-угу.
Он наклоняется и шепчет:
— У меня в комнатах есть маленькая палочка.
Это викторианский эквивалент приглашения в его комнату посмотреть его гравюры?
— Я не думаю, что мне нужно видеть твою палку, — говорю я. — Не сегодня.
— Увидеть мою палку? — он брызжет слюной. — Насколько сильным был этот удар по твоей голове? Я имею в виду, что у меня есть маленькая палочка опиума.
Я моргаю, прежде чем мне удается сказать:
— Нет, спасибо. В последнее время у меня и так достаточно проблем с сохранением ясности ума. Этот удар по голове подействовал на меня сильнее, чем я ожидала.
Я сосредотачиваю свое внимание на нем:
— Ты говорил, что у тебя нет идей, кто мог напасть на меня, ты не против, если я задам несколько вопросов? О себе. Так сказать, заполню провалы в памяти.
— Почему бы мне быть против? Ты говоришь, так будто просишь одолжения у незнакомца, Кэт. Мы ведь друзья, не так ли?
— Так и есть, но мне неловко признавать потерю памяти. Это заставляет чувствовать себя чудаковатой.
Это его отрезвляет, голос понижается.
— Мы никогда не должны испытывать таких чувств рядом друг с другом. Мир дает нам достаточно поводов для этого. Ты можешь спрашивать, что хочешь, и я отвечу столько, сколько смогу, и не буду судить за твои вопросы. — Он встречается со мной взглядом. — Никакого осуждения. Не между нами. Да?
— Да. Спасибо.
Мы спускаемся на кухню, где находим вчерашний хлеб и масло, а Саймон заваривает чай. Тогда я задаю ему вопрос. Начинаю с того, что расспрашиваю его о моем прошлом. Он не может здесь помочь — Катриона ничем из этого не делилась. Также он ничего не знает о ее подельниках. В этом случае он не хотел знать подробностей. Мне нужно будет поговорить с Давиной.
Если Катриона знала своего нападавшего, это показывает, что она была знакома с Эвансом через кого-то. Возможно, другого человека и не было, если все трое знали друг друга лично.
Соседи Эванса по комнате предположили, что он продавал информацию об их группе. Кому? Там могла быть связь между Эвансом, продающим секреты своей группы, и Катрионой, продающей полицейскую информацию Финдли. Могли ли они продавать одному и тому же человеку? Или связаны в одной и той же сети? Эванс дружит с кем-то в том мире, кого он использует, чтобы продавать свою информацию, и Катриона разозлила, или предала, того же человека, который пытался убить ее за это.
Это моя связь?
— Ты знаешь молодого человека по имени Арчи Эванс?
Саймон замирает и смотрит на меня.
— Эм, да. Парень, которого убил ворон-убийца. Ты помогла доктору Грею с его телом, не так ли? По крайней мере, Алиса так сказала. Этого ты тоже не помнишь?
— Я имею ввиду, знал ли ты его до того, как он был убит?
— На что ты намекаешь, Кэт? — он прищуривается, спрашивая.
— Я просто хочу знать, была ли я знакома с ним, потому что он показался мне знакомым.
Саймон расслабляется и пожимает плечами.
— Он писал для Вечерних Курант. Я читал тебе его статьи, возможно, упоминал его фамилию.
— А я когда-то говорила о нем?
— Нет, я такого не помню.
— Он жил с группой радикально настроенных студентов. Они против иностранцев и вообще против любого, кто не похож на них.
— Ты предполагаешь, что могла общаться с такими, как они?
— Надеюсь, что нет, но я не помню.
Он отрицательно качает головой.
— У тебя много недостатков, но фанатизм не один из них. Мы тогда вряд ли могли бы стать друзьями.
Что ж, засчитаем одно очко в пользу Катрионы. Но я также должна задаться вопросом, насколько хорошо Саймон на самом деле знал Катриону. Он кажется милым ребенком, и когда упомянул Алису, казалось, что любит ее. Знал ли он, что Катриона издевалась над ней? Сомневаюсь в этом, что заставляет меня задуматься, действительно ли группа Эванса могла быть ключом, и Катриона просто знала достаточно, чтобы скрыть свой фанатизм от Саймона. В конце концов, она была мастером показывать людям то, что они хотели видеть.
Этим я врезалась в кирпичную стену. У Саймона для меня ничего нет, и я болтаю еще немного, не желая, чтобы он чувствовал себя допрошенным и отвергнутым, прежде чем зевнуть и заявить, что давно пора спать.
Я вижу проблеск зацепки в нити, соединяющей Арчи Эванса с его убийцей и, возможно, с Катрионой. Это осознание заставляет меня проснуться как раз перед тем, как часы внизу пробьют пять. Я вскакиваю с постели с первыми лучами солнца, одеваюсь, выбегаю в коридор и тут же сталкиваюсь с бедняжкой Алисой, которая идет меня будить. Быстрое извинение, а затем бегу вниз по лестнице, чтобы начать свой день с того, что заберу поднос с завтраком для Грея. По словам миссис Уоллес, он уже встал, и я отказываюсь от утреннего хлеба и чая, чтобы отнести поднос в его комнату.