— Не бездомные кошки, — Айла задумчиво повторяет мои слова, — Да, это то, что мне пришлось понять, и это было трудно.
Она достает мятную конфету из своей жестянки.
— Возьми Алису. Когда Хью привел ее ко мне, моим побуждением было удочерить ее. Нанять ребенка работать в моем доме? Точно нет. Хью выступал против удочерения, и это может быть худшая ссора, которая у нас когда-либо была. Дункан не вмешивался, но попросил меня нанять Алису на месяц, прежде чем принимать какие-либо решения, и я довольно скоро поняла свою ошибку. Для меня быть таким ребенком, усыновленным в благополучной семье, было бы воплощением мечты. История из романов. И все же Алиса убежала бы, если бы я предложила это. Она хочет зарабатывать себе на жизнь, а все остальное попахивает благотворительностью и обязанностями. Я обучаю ее, и ей это очень нравится, и я надеюсь облегчить ей жизнь, в которой мечты возвышаются над ее реальным общественным положением. Но это медленный процесс.
— И она все-таки не бездомная кошка.
— Да, это так, — Айла криво улыбается.
Мы поднимаемся по шатким ступеням в квартиру размером в половину моей маленькой квартиры в Ванкувере. В квартире проживают две ирландские семьи и их дети. Одна из женщин убирает, а другая ухаживает за самыми маленькими детьми, а старшие помогают отцам, занимаясь пошивом у окна.
Квартира… Я стесняюсь использовать слово «убожество». Оно может означать, что они живут в собственной грязи, а это совсем не так. Они сделали все возможное из того, что могли, но никакая чистка не сотрет древесную и угольную копоть, осевшую на каждой поверхности, и никакая полировка единственного окна не рассеет мрак.
Я все думаю о той тюремной камере и о том, как я провела ночь в углу, сжавшись в ужасе, ожидая возможности сбежать. Эти люди не могут сбежать. Я видела тяжелую жизнь в Ванкувере и знала, что за дверями многоквартирного дома в Старом городе я найду условия, при которых самое худшее будет выглядеть как роскошная жизнь. Но я еще не готова к этому, и, к своему стыду, мне не терпится снова выйти на улицу.
— Я рада, что они взяли хлеб, — бормочет Айла после нашего ухода.
— Я заметила, что у одного из младенцев круп.
Женщина продолжает говорить о том, какие лекарства могла бы отправить, и возьмут ли они также корзину с другими вещами. Я все еще в слишком сильном шоке, чтобы понять ее слова. Слишком сильный шок, чтобы переварить то, что я вижу чуть позже.
Мы идем по улице, и я поворачиваюсь на крик позади меня. Это просто мужчина кричит на пробегающего мимо ребенка, толкающего женщину. Но когда я поворачиваюсь, кто-то выходит с боковой дороги, а затем быстро отступает, пятясь назад. Одно это не привлекло бы моего внимания, улица запружена снующими людьми. Я не знаю, почему заметила это, что свидетельствует о моей озабоченности, потому что, когда приходит узнавание, я не могу поверить, что это заняло даже долю секунды.
— Подожди здесь, — говорю я Айле, возвращаясь к перекрестку.
Я всматриваюсь, пытаясь увидеть отступившую в сторону фигуру с темными волосами, среднего роста. Улица многолюдна, но я должна была увидеть его, но я не вижу.
Возвращаюсь к Айле, когда она направляется в мою сторону.
— Ты вызывала Саймона…?
Я останавливаюсь на полуслове, качая головой. Сейчас не двадцать первый век, когда она может послать смс Саймону, чтобы он забрал нас.
— Есть ли какая-то причина, по которой тут может быть Саймон? — спрашиваю я.
— Саймон?
— Ты просила забрать нас в этом районе?
— Конечно, нет. Если мы захотим поехать домой, то просто наймем экипаж. Ты хочешь сказать, что видела Саймона?
Мы вместе возвращаемся к перекрестку. Его нет, и никаких признаков его присутствия.
— Возможно, это был кто-то похожий на него? — предполагает она. — Он симпатичный молодой человек, но не необычный в своей внешности.
— Это был Саймон. Он заметил, что я оглянулась и скрылся из виду.
— Это очень странно, — говоря Айла хмурится.
— Могут ли у него быть дела здесь? Причина, по которой он может быть в этом районе?