— Нет, сегодня во второй половине дня похороны. Он должен быть в конюшне, чистить карету.
Мы идем молча, Айла не начинает разговор, позволяя мне погрузиться в свои мысли, пока двигаемся обратно в Новый город.
Ранее мое внимание привлекла трубка для гашиша Эванса. Буквально прошлой ночью Саймон предложил мне опиум. Я установила связь, но не продолжила ее, как если бы обнаружила, что они оба любят играть в гольф. И все же общее хобби означает возможность пересечения их жизненных путей.
Двое молодых людей примерно одного возраста, оба употребляют опиум. Не совсем надежная связь. Но есть Катриона. Тот, кто написал записку, что сейчас в моей сумке, знал некоторые подробности ее прошлого, те, которыми можно поделиться с друзьями.
Катриона и Саймон — друзья. Вероятно, также имеют место романтические отношения, пусть и случайные, и человек, который, скорее всего, убьет женщину, является ее партнером. И все же мне трудно представить подобное от молодого человека, с которым я вчера пила чай.
За исключением того, что если убийца прыгнул в тело Саймона, то сейчас это не Саймон. Я бы никогда не встретила настоящего Саймона.
Если бы убийца знал, что Катриона и Саймон были друзьями, порой с привилегиями, он мог бы сыграть эту роль. И он бы знал это, если бы это был один из тех лакомых кусочков, которые он получил от Арчи Эванса.
Саймон утверждал, что не знает, где Катриона продавала украденное, ничего не знает о ее прошлом или ее сообщниках. Его оправдание, что он не вмешивался в эту часть ее жизни, имело смысл, но это также могло быть тем, что таким образом современный убийца прикрывает свои пробелы в знаниях о Саймоне.
Катриона умела предавать своих друзей. Например, продать, как она сделала с констеблем Финдли и, судя по тому, что говорила Давина, она делала это со многими другими.
Айла нанимает работников, у которых были проблемы с законом. Включает ли это Саймона? Скорее всего. И хотя у меня также сложилось впечатление, что он пытался увести Катриону от той жизни, я должна помнить, что если Саймон убийца, то Саймон, которого я знаю, не тот, кого знала Катриона, и я не могу полагаться на его слова.
Мог ли убийцей стать Саймон? Ему нужно знать Эдинбург достаточно хорошо, чтобы играть извозчика, но он, по-видимому, из современного мира и может во всем разобраться. Если бы у него был хоть какой-то опыт обращения с лошадьми, он мог бы ухаживать за ними и убирать конюшни так же, как я могла бы справиться с ролью горничной. Он живет над конюшнями и редко заходит в дом. Или этот Саймон редко появляется… возможно, потому, что он сводит к минимуму общение с людьми, которые знают настоящего Саймона.
Если Саймон убийца, он точно знает, что я помогала с делом. Он легко мог нацелиться на меня. Черт, он наблюдал, как я уходила в ту ночь, когда на меня напали. Я вышла через заднюю дверь и наткнулась на него, одетого в темную одежду.
А еще я столкнулась с ним прошлой ночью, когда он спрятался в библиотеке и прыгнул на меня. Выскочил, чтобы напугать? Так он утверждал, но что, если бы я не отбивалась от него? Была ли у него в кармане веревка? Не для того ли он пришел в дом, чтобы убить меня во сне? У него есть ключ.
Что, если Саймон знал Эванса по, возможно, общему пристрастию? Мог ли Эванс продавать свою информацию Саймону? Возможно, нет. Это пресловутый отвлекающий маневр. Эванс с какой-то целью продавал кому-то информацию, и, зависая с Саймоном, попросил того написать информацию о Катрионе на бумаге, которая была у Эванса.
Катриона предала Саймона, и он хотел скомпрометировать ее. Как ее друг, он знал, что компромат существует. Эванс был журналистом, он мог покопаться в жизни Катрионы. Могло получится так, что ситуация обострилась и Саймон следил за Катриной и увидел, что она делает нечто еще более паскудное по отношению к нему. В ярости Саймон задушил ее.
Затем убийца из моего мира завладел телом Саймона и вступил в контакт с Эвансом. Убийца увидел информационный кладезь, выпытал у Эвана все, что тот знал о Саймоне, а затем убил.
Глава 34
Я обдумываю все это, пока мы идем. У Айлы, очевидно, есть опыт общения с людьми, которые теряются в мыслях: и ее брат, и она сама, я полагаю, поэтому она распознает мою задумчивость и оставляет меня с моими мыслями.
— Могу я спросить о Саймоне? — спрашиваю, когда пересекаем Парламентскую площадь. — С тех пор, как ты вернулась из отпуска, он не показался тебе другим?
— Другим?
— Может он ведет себя странно? Я говорила с ним несколько раз. Кажется, он водил дружбу с Катрионой.