— Я понимаю, — говорит он, — но если ты вспомнишь, как пользоваться бритвой, я буду признателен. Мне не хотелось бы расширять штат прислуги, из-за этой единственной проблемы.
— Я постараюсь вспомнить, как это делать, сэр.
— Пожалуйста, сделай это. О, и говоря о персонале, Саймон собирает для меня газеты за день. Пожалуйста, принеси их мне немедленно. Меня интересует, что пресса говорит о нашем убийце.
О нашем убийце? Это интересно.
— Могу я прочесть газету после вас, сэр? Мне тоже интересно.
— Конечно, — отвечает он и возвращается к своим размышлениям, созерцая стену еще до того, как я ухожу.
Глава 15
Я протираю пыль в гостиной, когда слышу в коридоре топот сапог. Я боюсь этого шума, потому что это означает, что кто-то пришел с улицы и принес грязь на вымытые мною полы. Я не могу просто сказать: К черту, я их уже мыла. Нет, мне придется взять ведро и снова вымыть пол, прежде чем миссис Уоллес заметит грязь.
Все, что нужно сделать это снять свои проклятые сапоги или туфли у дверей, как делают канадцы. Я помню, как мы впервые посетили американских друзей, и я увидела, как они не снимают уличную обувь дома. Что за варвары ходят по дому в той же обуви, что и на улице, по грязи, собачьему дерьму и бог знает чему еще?
По крайней мере, я должна отдать должное любому неканадцу за то, что у него есть здравый смысл снимать слишком грязную обувь. Но не в викторианской Шотландии, где люди ходят по дорогам нагруженными повозками с лошадьми, а затем оставляют все это на моих чистых полах. Почему? Потому что есть я. Я существую, чтобы отмывать эту грязь.
— Значит, они не врали, — говорит мужской голос с деревенским акцентом, — ты действительно воскресла из мертвых.
Я поворачиваюсь, чтобы увидеть молодого человека. Он явно уже вышел из подросткового возраста, у него копна темно-каштановых волос, заостренные черты лица и улыбка, которая отражается в его серо-голубых глазах.
— Даже не поздороваешься со мной, Кет? — спрашивает он. — Видимо требуется нечто большее чем удар по голове, чтобы ты забыла свою обиду на меня.
Тут я замечаю стопку газет в его руке.
— Саймон, — говорю я, стараясь, чтобы это не звучало, как вопрос.
— Ну, я рад, что ты не забыла мое имя, — он входит в гостиную и кидает стопку бумаг на столик сбоку. — Это для доктора Грея. Нужно, чтобы он получил их, как можно быстрее. И…, - он озирается вокруг, а затем понижает голос, — я знаю, что ты недовольна мной, Кэт, и я хотел бы, чтобы было иначе. Я скучаю по нашим разговорам.
Его ухмылка становится шире, но я стараюсь не отступать ни на дюйм. Боже милостивый, Катриона, скольких мальчиков ты поймала на завязки своей шляпки?
Саймон встряхивается. — Но как бы я ни скучал по тебе, Кэт, я не передумаю. Колин Финдли — хороший человек, и я не допущу, чтобы ты его обидела ради забавы и нескольких шиллингов.
— Констебль Финдли?
Его брови поднимаются. — Ты знаешь другого?
— Нет, просто…, - я прочищаю горло, — напомни мне, почему мы расходимся во мнениях по поводу констебля Финдли.
Он выгибает одну бровь, и я постукиваю по виску. — Моя память, помнишь?
— Мы «в ссоре», как ты выразилась, потому что бедняга одурманен и одного твоего взгляда достаточно, чтобы он бегал за тобой, одаривая красивыми безделушками, только для того, чтобы ты затем их продала. И это не правильно.
— Было бы правильнее, дать ему, что-то взамен этих красивых безделушек?
Лицо Саймона становится серьезным, когда он встречается с моим взглядом. — По правде говоря, да, Кэт. Тогда это было бы, по крайней мере, честно. Плохо играть с человеком, который этого не заслуживает и я не изменю своего мнения на этот счет. Если ты хочешь и дальше навещать меня на конюшне, прекрати водить его за нос.
Я останавливаю себя, прежде чем сказать, что больше не флиртую с Финдли. Это правда, но я также не собираюсь «навещать» Саймона в конюшне.
Затем я обдумываю наш разговор и замолкаю. — Ты сказал, что я продаю любые подарки, которые он мне дарит.
— Не притворяйся, что это не так, Кэт. Ты хвасталась этим две недели назад.
— Да, но куда я их продаю?
Он хмурится. — В ломбард.
— Ты знаешь, какой? Я когда-нибудь говорила?
— А почему…, - он коротко смеется, — потеряв часть своих воспоминаний, ты забыла, куда закладывала свои безделушки. Я не могу тебе помочь в этом.
— Не можешь или не хочешь?
— И то, и другое, — он хлопает по стопке бумаг, — отнеси их доктору Грею и оставь бедного Финдли в покое.
Я киваю, а он качает головой и уходит, оставляя после себя грязь.