Когда я только появилась здесь, я была уверена, что правильно оценила ситуацию. Я делала оценку, основываясь на каждом фильме о викторианской эпохе, который когда-либо видела, каждой книге, которую когда-либо читала. С первого взгляда у меня сложилась определенная картинка. Врач-холостяк и его убитая горем вдовствующая сестра, живущие вместе с несколькими слугами. Ничего ужасно интересного, и ничего такого, чего бы я не видела раньше, в комплекте с застенчивой молоденькой горничной и горгоной экономкой.
За исключением того, что доктор — гробовщик и новичок в области судебной медицины, а сестра — тоже ученый и, если я правильно понимаю, не так уж сильно убита горем. О, а слуги? Очевидно, что не только у меня есть криминальное прошлое. И я думаю, причина этому Айла. Она не благодетель, стремящийся «перевоспитать» преступников. Она также не леди Баунтифул, открывающая свои двери для обездоленных. Как она сама говорила, она предоставляет безопасность, убежище и возможность начать все сначала, если этого захотят ее подопечные. Моя задача состоит в том, чтобы доказать, что оказавшись на грани смерти Катриона, наконец-то, готова использовать этот шанс. И начнет она с того, что вернет медальон.
Я переодеваюсь в бледно-сиреневое платье, нахожу пальто и сапоги для прогулок. Нож Катрионы отправляется в мой карман. Затем выскальзываю через заднюю дверь в темноту. Облака рассеялись, ночь ясная, над головой звезды.
Здесь есть сад, который я сначала обозвала «просто сад», а позже, поняв, что в нем нет ни цветов, ни овощей, решила, что он лекарственный. Теперь, зная, что Айла химик, я останавливаюсь у сада, чтобы рассмотреть его поближе. В этот момент я замечаю череп и скрещенные кости, «ох-как-предусмотрительно» выгравированные на запертых воротах. Ладно, стало намного интереснее.
Нет времени на расследование. За садом находится то, что миссис Уоллес именует конюшнями. Теперь, когда я впервые увидела все это вблизи, это довольно очаровательно. Грей и Айла живут в городском доме. Так где же они держат своих лошадей и карету? В конюшнях. Ряд конюшен вдоль задней части участка, на их собственном переулке, с другими конюшнями через переулок для домов на дороге позади их. Интересно, как это выглядит в современном мире. Конюшни превратились в гаражи? Или «мьюз-лейн» теперь отдельная улица, а конюшни переродились в дома?
Я прохожу мимо конюшен, когда натыкаюсь на фигуру в темном капюшоне. Я отшатываюсь назад, кулаки поднимаются сами собой. Шипение, а затем искра пламени освещает Саймона. Он видит мою боевую стойку и смеется.
— Ожидаешь, что тебя подкараулят в твоем собственном дворе, Кэт?
— Какого черта ты делаешь, шатаясь здесь в темноте?
— Шатаюсь? — его брови удивленно изогнулись, а губы дернулись в ухмылке. — Я кормил лошадей, он махнул рукой в сторону конюшни.
Теперь я вижу, что капюшон это всего лишь шапочка на его темных волосах. Он одет в длинный плащ, который выглядит слишком дорого для кормления в нем лошадей. Кроме того, разве это не делается днем?
Я помню, что говорила Айла об Алисе. Если и у Саймона криминальное прошлое? Если это так, то не может ли означать, что Катриона не единственная, кто не полностью отошел от дел?
— Я могу спросить то же самое у тебя, Кэт, — продолжает Саймон. — Куда это ты собралась в такой час?
— Я закончила свои дела. Мое время — мое дело.
— Согласен. Я просто надеюсь, что ты не «скрываешься», потому что планируешь создать всем проблемы.
— Нет.
— Тогда ты не будешь возражать, если я пойду с тобой.
Я уже было хочу ответить отказом, но проглатываю резкие слова. Саймон с подозрением относится ко мне, и я это заслужила, а точнее Катриона. Его полуулыбка похожа на смесь веселья и раздражения, словно он поймал младшую сестру на попытке сбежать на свидание.
— Может быть, в другой раз? — говорю я, поднимая глаза, чтобы встретиться с ним взглядом. — Я не нарываюсь на неприятности, Саймон. Я пытаюсь выбраться из них.
Беспокойство касается его темных глаз.
— Еще одна причина, чтобы позволить мне присоединиться к тебе, не так ли?
Я качаю головой.
— Не сегодня. Пожалуйста. Все будет в порядке.
Хотя он явно не хочет меня отпускать одну, он не спорит, просто предупреждает, чтобы я держалась подальше от Грассмаркета. Но именно туда я и направляюсь, но я бормочу что-то вроде согласия. Затем он следует за мной до переулка и смотрит, как я ухожу.