— Мне было так хорошо дома, в тепле, — она протягивает ладонь, — я надеюсь, что эта встреча стоит моего времени. Или же, я вернусь обратно.
Я вытаскиваю соверен, и ее глаза сверкают.
— Все-таки нашла свой кошелек, не так ли?
— Я нашла это. Это все, что у меня есть, и это купит мне двадцать минут твоего времени, верно?
— Зависит от того, что ты хочешь. Я стою не дешево.
— Все, что мне нужно, это ответы, — я оглядываю слабо освещенную, узкую улицу. — Мы можем поговорить в другом месте?
Ее смех эхом отражается от каменной кладки домов.
— Ты считаешь меня глупой, кошечка? Нет, мы поговорим прямо здесь, и каждая минута промедления — это минута твоего времени.
Я отдаю монету.
Она вытаскивает потускневшие карманные часы. — У тебя осталось пятнадцать минут.
— Что? Я заплатила за…
— Каждая секунда, которую ты меня раздражаешь, стоит тебе минуты. Уже четырнадцать.
— Мне нужно знать, где я закладываю свои безделушки. Я продала кое-что, чего не должна была брать, и моя хозяйка требует вернуть это.
Она хихикает.
— Кошечка была поймана на краже сметаны, не так ли? — она крутит монету между пальцами. — Возможно, я продала себя слишком дешево.
Я не должна была показывать свою уязвимость. Нет чести среди воров. Как же часто, зная это, я настраивала одного подозреваемого против другого.
— Все не так страшно, — говорю я. — Я строю планы по переходу на новую должность. Попасться сейчас просто не лучший ход. Но, да, я бы хотела вернуть то, что взяла, если смогу.
— Дядюшка Довер, — говорит она, — старик дает тебе больше, потому что ты ему нравишься.
Я оглядываюсь по сторонам.
— Где находится этот ломбард?
Она вздыхает и показывает пальцем в нужную сторону.
— Спасибо, — говорю я. — Я использовала часть моего времени, но я надеюсь, что ты сможешь рассказать мне о том, что я делала той ночью, когда на меня напали.
Она протягивает руку.
Я киваю на ее часы.
— У меня осталось восемь минут.
— Одна информация стоит дороже другой. Эта была ценной для тебя, не так ли?
Ее глаза алчно блестят, когда она ухмыляется.
Я хочу получить информацию о Катрионе. Мне это может понадобиться, если раскрытие ее убийства вернет меня домой. Но единственные деньги, которые у меня есть, это деньги на выкуп медальона. Я быстро подсчитываю. У меня осталось два фунта. Еще девять в моей комнате — я не была настолько глупа, чтобы принести все в этот район. Ломбард почти наверняка закрыт. Я могла бы заплатить Давине за дополнительную информацию, а затем вернуться утром, чтобы купить медальон.
Что, если Айла выгонит меня до этого? Что делать, если я не смогу вернуть медальон, и она выгонит меня после этого? В любом случае, мне понадобится каждая копейка, которую сумею сохранить.
Я словно играю в азартную игру. Ставлю на то, что получу медальон и завоюю доверие Айлы, а не на то, что информация Давины приведет к нападавшему на Катриону, которая, исходит из слабой надежды, что именно это вернет меня домой. Один путь — прямой, другой — извилистый, тернистый и возможно приведет меня к тупику.
Давина взмахивает рукой и поднимает бровь.
— Мне становится холодно, кошечка.
— Мне нужно будет вернуться с деньгами.
— Ты знаешь, где меня найти.
Черт возьми, я сегодня на взводе. Я твержу себе, что все в порядке. У меня есть нож Катрионы. Я держусь подальше от переулков и темных углов. И все же не могу избавиться от паранойи, которая впервые появилась возле дома Грея. Чувство, что опасность крадется за мной, так близко словно тень. Да, и если я помирюсь с Айлой, возможно, мы сможем вместе сочинять страшные сказки.
Знаю, что веду себя глупо. Также знаю, как полицейский и женщина, что глупость не является оправданием для беспечности. Если у меня есть выбор из двух улиц, я выбираю ту, что лучше освещена, даже если более темные переулки могут сократить мой путь.
Ранее я предположила, что на Грассмаркете, есть районы поприличнее. Ломбард находится в одном из них. Это не совсем Новый город, но, по крайней мере, здесь я могу перестать сжимать нож. Здесь также более оживленно, люди выходят из пабов и магазинов, слоняются по улице. Я ускоряю шаг и молюсь, чтобы ломбард был еще открыт. Я вижу вывеску «Дядюшка Довер» в переулке, как раз когда колокола бьют одиннадцать в магазине появляется тусклый свет.
Я спешу к ломбарду и стучу в окно. Когда приближаю лицо к стеклу, чтобы заглянуть в окно, улавливаю движение, а затем свет фонаря замирает. Я стучу громче.
— Хочешь продать свою жемчужину, девочка? — говорит голос позади меня. — Я куплю ее у тебя.