Проходив с Папой Карло, на его, видавшим виды тяжелом ОБК "Вереск", якисской верфи "Кавасаки", Мадлен хлебнула всякого, и хорошего и плохого.
Как японский корабль попал к дестроерам, она так и не поняла, и узнать не удалось. Ибо японцы свои суда военного назначения не продавали принципиально, никому и никогда, и в плен тоже не сдавались, предпочитая в случае уж совсем не равной битвы, и угрозы захвата, попросту уничтожить себя. А лучше вместе с захватчиками.
"Вереск" был по меркам нынешнего времени уже изрядно устаревшим кораблем, но японское качество себя оправдывало даже в этом случае. На четырехтысячнике тридцать шестого года, тип "Сумида" Папа Карло сотоварищи гонял караваны сухогрузов и танкеров в хвост и в гриву, хотя по правде говоря, стараясь выбирать одинокие суда. Так-то оно было безопаснее.
Единственное, что доставляло большие неудобства, так это корабельный гравитационный генератор, который был ещё одной из первых моделей, всего двадцатой серии. Так что когда "Вереск" выходил на форсаж, перегрузки которые прорывались через поле генератора, составляли по 5-6 G. Но и то хлеб, хорошо, что не сто. Космос полнился душераздирающими историями, о больших судах и тактических кораблях, на которых в момент активного разгона гравиген выходил из строя. Или запас одноразовых гравитационных пузырей заканчивался в самый неподходящий момент. Брррр...
Навыки Мадлен пришлись ко двору, и за два с лишним года она успела побывать и помощником штурмана, и штурманом, и снова сержантом абордажной команды, и даже замом бортового инженера, но недолго. Два раза "Вереск" едва унес ноги, столкнувшись с превосходящими силами противника.
Ещё один раз в трюме старого сухогруза, вместо руды, или вместе с рудой, тут уже не разобрать, оказалась атомная шрапнельная мина, которая ну никак не должна была оказаться у частника.
Дестроерский ОБК спасло только то, что он выслал абордажную группу на шлюпке чуть вперед, а сам шел в эконом режиме, сберегая рабочее тело, и настигая жертву тихою сапою. Шрапнель рванула в момент стыковки шлюпки с сухогрузом, когда до "Вереска" было ещё более 20 километров. Шлюпка, с четырьмя десятками абордажников, вместе с сухогрузом-приманкой потонули во вспышке атомного взрыва, а поражающие вольфрамовые элементы мины разлетелись по всей системе. На долю пиратского ОБК досталось всего ничего, если считать от общего количества. Но дестроерам хватило.
"Вереск" получил полтора десятка сквозных пробоин, плюс шрапнель почти полностью снесла обе батареи теплоизлучателей, и пробила баки с аргоном. На самом ОБК от последствий взрыва погибло только 3 человека, да ещё один умер впоследствии от травм. Однако тогда весь экипаж имел шансы склеить ласты.
Лишившись почти всего запаса рабочего тела, "Вереск" мог стать ещё одним Летучим Голландцем, бесконечно дрейфующим в пространстве.
К счастью, Папа Карло был капитаном каким надо. Подлатав баки и перекачав в двигатели коррекции две трети бортового запаса воздуха, удалось сделать небольшую поправку курса. И уже спустя шесть с половиной месяцев дрейфа их зацепил буксир с нейтральной черностарательской станции "Ворскла-7", расположенной на астероиде Гиптида (444).
Эти полгода с гаком вся поредевшая, после неудачного абордажа, команда провела в скафандрах, всего два раза в сутки снимая гермошлемы, что бы съесть кусок пищи да пропустить пару глотков воды в кают-компании. Ну и подключиться к санблоку гальюна само собой.
Все остальные помещения ОБК были разгерметизированы, и там царил вакуум. Это позволило частично решить вопрос перегрева и недостатка воздуха. Но прибыв на "Ворсклу-7" Мадлен не могла отмыться неделю, не считая проблем с кожей и физиологией, которые ей пришлось решать больше года, после того случая.
Впрочем, некие проблемы со здоровьем после полугода в скафандре имели все выжившие члены "Вереска". Ибо пользоваться катетерами при справлении физиологических нужд, да такое долгое время, никому не удается бесследно. И, что самое главное, в половине случаев дестроеры просто поехали крышей.
Мадленовские же тараканы, в отличии от физиологии, перенесли неожиданный экспириенс весьма позитивно, и она оставалась в себе, настолько, насколько это вообще возможно для особы её рода деятельности и изначально девиантных наклонностей. Единственное, что Мэд вынесла для себя, это то, что она решила завязать со всякими стимуляторами и прочей наркотой.
Ну кроме алкоголя естественно. Это ею за стимуляторы не считалось. Как говориться, только виски, только олд скулл. Хотя джины и прочие водки тоже приветствовались. Ничего другого ей больше не хотелось. Сознание дестроера теперь находилось в расширенном состоянии постоянно.