- Что, капитан, плохо себя чувствуешь?
- Никак нет, сэр! - ответил капитан Томас.
- Ну не надо, не надо мне вот этого всего - протянул ван дер Берг - я же понимаю. Это такая утрата, в расцвете карьеры потерять свой паровоз, который вел тебя сквозь бури я тяготы армейской жизни. Бывает, что и паровозы подбивают...
Полковник уставился взглядом в лицо Амбиболе, от чего тот, осознавая смысл слов начальства стал потихоньку сереть, теряя свой насыщенный цвет кожи настоящего зулуса. Ясно как день, что начальство было полностью в курсе происходящего на родине. Значит, перлюстрируют персональную почту, это сто процентов. А назначение Амбиболы под его руководство ему было с самого начала, как кость в горле. Да сделать ничего не мог, побаивался дядю.
- Да и к боли душевной, судя по тому перегару, которым вы озонируете помещение, вас должна терзать еще и боль головная. - Продолжал ван дер Берг - Так что давайте-ка, идите в медчасть, пусть вам там бодрящего чего то введут. А потом берите сторожевик и отправляйтесь, проверьте маяки охранного периметра. Вчера были ложные сработки. Техники уверяют, что все в порядке, но есть правила. Думаю, что на сегодня вам больше ничего поручать более стоящего не следует. И то, только по той причине, что этим должен офицер заниматься по регламенту, а мне кого-то более полезного отвлекать не с руки.
- А как же моя рота, сэр? - осмелился поинтересоваться Амбибола
- Вы отстранены моим приказом от командования четвертой ротой охраны. Роту временно возглавит ваш заместитель, лейтенант Ван Даален. Он уже получил все необходимые распоряжения. А вы, по вашему возвращению, будете подвергнуты дисциплинарному взысканию, за ваше сегодняшнее поведение, недостойное чести офицера Союза. Все, свободны!
Пока Амбибола вскидывал дрожащую руку к голове, его глаза заволокло слезами.
Боже, как же не справедлив этот ужасный мир! За что ж с ним так!
Он не помнил, как он вышел от полковника, как получал дополнительную информацию в штабе, от канцеляристов. Как потащился в лазарет, где ухмыляющийся во всю морду медбрат, вкатил ему в ягодичную мышцу что-то термоядерное, от чего по позвоночному столбу пробежал электрический разряд, а в голове как будто разорвалась свето-шумовая граната. Однако, буквально через пару минут, голова капитана пришла в себя, а похмельных синдром отступил, как будто его и не было.
Придя в себя, Амбибола покрутил головой, ища верного Жуаамане, а найдя того, кивнул головой в сторону причальных палуб. По дороге к причалам, он вскрыл пакет с инструкциями, и начал читать.
На базе, обоснованной панафриканцами под поверхностью девятой планеты солнечной системы, которую уже лет пятьдесят как астрономы, то собираются перевести в реестр карликовых планет, то передумывают, возвращая ей полноценный статус, соблюдался повышенный режим секретности.
Выражалось это в том, что сношения с внешним миром ограничивались курьерскими судами, и время от времени забрасываемыми транспортниками.
Эти же транспортники забирали иногда небольшие партии пассажиров, но чаще всего просто оставались на месте, и использовались как дополнительный строительный материал. Но когда таки улетали восвояси, кроме немногочисленный пассажиров суда уносили таинственные контейнеры, которые как раз, и приходилось охранять Амбиболе и его подчиненным в процессе погрузки.
Что находилось в контейнерах, капитан точно не знал, да и не мог. Не того он был полета птица. Но персонал судачил разное. Кто говорил, что идут разработки нового биологического оружия, кто ссылался на то, что не биологического, а вообще, основанного на новом принципе. Но среди солдат при всем избытке слухов, никто не владел точной информацией. А контактов с научным персоналом у них не было. Жил, питался, работал и развлекался научный персонал отдельно. За охранниками был только контроль внутреннего и внешнего периметров.
Пообщаться накоротке с учеными тоже возможности не представлялось. За пределами своих секторов, ученые, если их и увидишь, всегда были облачены в свои оранжевые скафандры, не снимая даже шлемов.
Так же, на базе была запрещена радиосвязь, как внутри, так и снаружи. Все коммуникации с внешним миром поддерживались курьерскими судами, заходящими на Плутон, перпендикулярно плоскости эклиптики. А внутренние коммуникации поддерживались либо проводными телефонами, либо вестовыми. В случае же необходимости связаться со сторожевыми катерами, использовались коммуникаторы по лазерному лучу, которые работали только в пределе прямой видимости.
Были свои ограничения и в других сферах. Так, на станции не работал доступ к Искину, вообще нигде. Документооборот же, в основном велся на бумаге, как в старые добрые времена. О доступе в Эксоль и межпланетной телефонной сети и говорить не приходиться.