Однако, Амбибола помнил, что по возвращении на базу, ему предстоит получить не только обед, но и грозившее ему взыскание за недавнюю провинность. А наказания в армии Панафриканского союза особой гуманностью не отличались, даже к офицерам. Только строгостью наказаний, можно было удержать хоть в каких-то рамках удалую африканскую вольницу.
Так что грозил ему минимум карцер, а то могли и в звании понизить.
Пока Амбибола предавался невеселым мыслям и боролся с чувством голода, катер взлетел, и пошел на высоте в несколько сот метров сторону базы. Поскольку взлетать приходилось на двигателях, весьма условно предназначенных для работы в условиях силы тяжести, а не с дармовой катапульты, опытный пилот не стал набирать очень уж большой запас по высоте. Все-таки сторожевой катер, это не полноценный орбитальный челнок.
Расстояние до базы было плевое, на пару-тройку минут полета, но тем не менее, и этот небольшой промежуток времени не обошелся без курьеза. Каким-то образом услыхав, через переборку и свист постоянно работающих двигателей, как в шлюзе болтается незакрепленный скафандр, коммандер выругался вполголоса на "тупого нигера" и отдал приказ по громкой связи катера, выйти штурману и помощнику капитана в шлюз, и закрепить там все, что нужно, согласно регламента. Жуаамане отстегнулся и вместе со штурманом поплелся в шлюз, а капитан остался сидеть в отсеке для пассажиров.
Вот в этом положении их четверых и застал взрыв базы.
Каким чудом коммандеру Рускампу удалось удержать судно от падения и неминуемой гибели, о том много позднее узнают только следователи особого отдела PAUSS, которые доберутся до данных черного ящика катера. В тот же момент, все произошло неимоверно быстро.
Только что, расположенная в толще льда база, не выдававшая свое местоположение практически ничем, кроме створок , прикрывавших входы в шахты, да датчиками системы охраны, была в состоянии покоя и благоденствия. Но в единый миг вспучилась пузырем взрыва и резанула дождем обломков, не хуже атомной шрапнельной мины. Окружающие базу азотные и ледяные льды моментально перешли из твердого состояния в газообразный
Ударной волной "Rooi Hare", находящийся в момент взрыва на расстоянии чуть меньше полутора километров, закрутило волчком. На катере взвыли сирены системы противоракетной обороны, которая зафиксировала рой обломков, направляющихся в их сторону. Противомусорная защита едва включившись, заткнулась в тот же миг. Разверзшийся катаклизм был не по ее части. Одно дело спалить лазером камешек или гайку со старого спутника, и другое дело тысячи тонн обломков.
Надобно сказать, что Искин катера, полностью заменявший в этом рейсе стрелка, таки начал отстрел ловушек и противоракет, но понятное дело, что эти меры были бессильны против надвигающейся лавины обломков базы. Дальше последовал оглушающий удар в правый борт, да такой силы, что Амбибола потерял сознание от перегрузки.
Очнулся он через некоторое время, сколь долгое, сказать ему было сложно. Дышать было больно. От сильного удара Амбиболу так кинуло на ремни безопасности, что пару ребер могло быть сломано. Однако это было гораздо лучше возможной альтернативы - не будь он пристегнут в своем кресле-ложементе, скорее всего был бы уже не жильцом. Благо, что не вырвало вместе с креслом из креплений.
Посидев еще немного в кресле и отдышавшись, Амбибола отстегнулся дрожащими руками и плавно взлетел в воздух. Только сейчас чернокожий капитан заметил, что в катере отсутствует сила тяжести. Поскольку генератором гравитации такое маленькое судно не обладало, равно как и собственным реактором, то это означало только одно. Катер вышел за пределы гравитационного поля Плутона. Сирены так же не оглашали небольшой пространство пассажирско-десантного отсека. Однако были и несравненные плюс. Горели лампы дневного света, был воздух в отсеке, работала принудительная вентиляция, значит еще не все так плохо.
Подплыв к люку, капитан проверил, что творится за переборкой, взглянув на небольшой экранчик, расположенный тут же подле двери. Там так же был воздух, и убедившись в этом, он открыл люк и заплыл в рубку.
В передней части рубки, там, где находились кресла основного пилота и резервного, а так же место штурмана, было тихо и пусто. Располагавшиеся ближе к задней части рубки, кресла бортового инженера и стрелка-радиста, так же были пустыми.
Амбиболе стало страшно, его охватило острое чувство тревоги и невосполнимой потери. Он судорожными движениями начал хвататься за скобы, которые имелись повсеместно на палубе и переборках, и в конце концов приблизился к головному пилотскому пульту. Однако, все многообразие приборов и экранов не очень много подсказывало капитану.