уровень адреналина в крови, что бы было не так страшно. А оно было, от чего быть страшно. Ибо путь лежал на войну. Не так давно вернувшийся в строй и даже повышенный в должности, Амбибола сменил свои три капитанские звезды на погонах на голую майорскую птичку с солнцем. Однако вместе с повышением в звании, свежеиспеченный майор получил и новое предписание, став командиром 74 отдельного десантно-штурмового батальона, в составе шестой штурмовой бригады орбитального базирования "Berg leeus" (Горные львы - африкаанс). Вернувшийся к вершинам военной власти дядя, неизвестно каким чудом вырвавшийся из мадагаскарской ссылки, смог в очередной раз составить протекцию своему непутевому племяннику. Вытащив Амбиболу из лап Секретной службы, дядя даже снизошел до личной встречи. На ней он был сух и немногословен. Пройдясь последними словами по личным качествам Амбиболы, дядя высказал все, что он думал о племяннике, о той каше, что тот заварил, и о том, что своих проблем выше головы, что бы еще таких ротозеев выручать. И только память о любимой младшей сестре, единственное, что еще осталось светлого в его жизни, только это и позволило Амбиболе получить милость из дядиных рук, а то так бы и сгинул в застенках. Вся речь заняла от силы пару минут. Однако, дядя, все же был столь добр, что бы похлопотать о переводе Амбиболы в элитную штурмовую бригаду. Так он снова вернулся в космос, поднявшись на орбиту Земли, на военную геостанционарную станцию Союза "Helde van die Boereoorlog" (Героев бурской войны - африкаанс). Да только радость от повышения была недолгой. Амбибола не получил и недели передышки, что бы зализать все полученные от палачей Секретной Службы раны, как пришел приказ о срочном развертывании. Бригада была в спешном порядке построена и загружена в так хорошо знакомые майору легкие боевые корабли типа "Каи Бол", которые были основной рабочей лошадкой космофлота Панафриканского Союза, выполняя роли и транспортных судов, и десантных катеров, и судов разведки. Как это обычно происходит в армии, приказ пришел в полтретьего ночи, по станционному времени, а уже спустя двадцать минут господин майор вместе с солдатами стоял у причальных палуб. Погрузка на борт боевого транспорта далась майору нелегко. Двухмесячное путешествие с плутонианской орбиты именно на такой же посудине, тут же пробудили в памяти все. И неизбывную тоску, и накатывающую клаустрофобию, и вкус мяса коммандера Рускампа. Но Амбибола смог взять себя в руки и не последнюю очередь в этом сыграла изрядная доза первитина, которую он выбил у медика, приписанного к их борту. Сумка медикуса была набита нехитрой боевой наркотой, уже вторую сотню лет прописавшуюся в большинстве армий мира, под завязку. И дебелый мулат, с двумя капральскими лычками и красным крестом на рукаве, недолго думая отсыпал батяне-комбату с дюжину индивидуальных упаковок. Амбибола тут же принял две круглых розовых таблетки и вскоре нахлынувшая энергия позволила ему занять свое место в транспортно-пассажирском отсеке ЛБК. Командный состав грузился на транспортные суда в общем порядке, так что вместе со штабом батальона, на борт поднялся полный взвод десантников. Снаряжение и амуниция была размещена на ЛБК заранее, солдаты грузились только в индивидуальных скафандрах, и с личным оружием в руках. Боекомплект, разгрузочные системы, тяжелое пехотное вооружение, пайки - это все было размещено на десантных ЛБК заранее, пополняясь и доукомплектовываясь под каждую миссию. Старт почти сотни бортов с причальных пилонов станции был бы завораживающим зрелищем, если бы была возможность наблюдать его со стороны. К сожалению, Амбибола к таковым наблюдателям не относился. Ушлый пилот, в звании ваандрига, по виду явно только-только из учебки летного состава, зажал использовать гравипузырь, и стартовал от станции с ускорением в 8G, занимая свое место в походном ордере. В набитых трюмах ЛБК, десантников вжало в ложементы. Упакованные словно сельди в бочку, по пять дюжин на борт, десантники о комформе могли только мечтать. Ускорение с перегрузкой продолжалось однако недолго, всего несколько минут, но за это время майор успел исторгнуть из себя весь набор казарменной лексики и нехитрых угроз в адрес пилота. Тем не менее, когда двигатель был отключен и на судне установилась невесомость, а у Амбиболы появилась возможность выбраться из своего противоперегрузочного кресла, он не поторопился разбираться с наглым подлейтенантом. Первым делом он отдал приказ, главе своего штаба, майору Зефании Абубакару, провести перекличку по всем судам, на которых размещались бойцы его батальона, и выяснить, все ли в порядке со всеми. Так же он надиктовал сообщение в штаб бригады своему связисту, который тут же принялся передавать его, пользуясь подключением к корабельной станции. Десантники на корабле были сами по себе, флотские сами по себе. Только после этого, дерганный, как всегда бывает после ударной дозы первитина, но уже несколько успокоившийся Амбибола отправился в рубку к флотским. В этот раз, в отличии от злополучного полета трехмесячной (???) давности, на "Каи Бол" был полный экипаж из пяти человек. Когда Амбибола входил в рубку, весь экипаж обернулся и взглянул на него. Как тут же смог заметить майор, все флотские, за исключением второго пилота, были белые. И тут снежки практически полностью на себя все перетянули. Капитаном ЛБК в данном экипаже был не первый пилот, которого несколько ранее так костерил Амбибола, а седовласый штурман, с одной петлей младшего лейтенанта на рукаве скафандра. - Чем обязаны вашему визиту, майор? - холодно и надменно поинтересовался он, не выказывая воинского приветствия старшему по звания, равно как и не предпринимая ни малейших попыток отстегнуться от своего кресла и принять положение хоть как-то имитирующее вертикальное. В данном случае флотский был в своем праве. В походе капитан судна не подчиняется пассажирам, в каком бы звании они не были. - Приказы по бригаде были, младший лейтенант? - сухо спросил Амбибола, даже не стараясь упрятать свое раздражение. - Пока вы на борту, майор, обращайтесь ко мне "капитан" - тут же поправил его седовласый. - Для вас приказов не было. То, что по нашей ирерархии проходит, то вас не касается. - Но хоть скажите, куда нас перебрасывают? - возопил Амбибола, тут же переключившись на просящую интонация. Вняв его просьбе, штурман молча развернулся на своем кресле к своей панели управления и защелкал клавишами клавиатуры управления. На центральном мониторе панели, наборы символов в столбцах и ряды графиков спустя несколько секунд сменились изображением серой планеты. Даже Амбиболе не требовалось много времени, что бы опознать в данном изображении Луну, естественный спутник Земли. Хотя, надобно сказать, что в данный момент, с такого ракурса изображения, видно было только четверть той стороны Луны, которая обращена к Земле, а три четверти диска принадлежали обратной стороне, которую можно было увидеть только из космоса. - Гмммм... - многозначительно протянул чернокожий командир батальона. - Еще вопрос, капитан, как думаешь, это что учения? В ответ на этот вопрос, штурман-капитан, так же молча что-то подкрутил на своем пульте и изображение на мониторе рывком стало увеличиваться в масштабах. Вот Луна заняла весь монитор, вот все ближе и ближе стали видны кратеры, вот уже края наибольших из них только кусками стали видны в монитор. Потом и те пропали, но стали видны горы и небольшие кратеры, которые раньше не бросались в глаза. Тут изображение зафиксировалось. - Вид, приблизительно равный с высоты десяти километров над поверностью- сообщил капитан судна. И тут, даже не особо щурясь Амбибола заметил, как поверхность вспухает небольшими, медленно опадающими пузырями. Дальше ему объяснения не требовались. Пусть звезд с неба он не хватал, но разрывы от орбитальной бомбардировки поверхности. Такого добра он насмотрелся в академии по самое нехочу. Хроники последней большой войны, сорокалетней давности, а так же относительно недавнего "Аргентинского инцедента" всех кадетов и курсантов заставляли смотреть по много раз. - Вопросов больше не имею. - Вот и хорошо, майор, возвращайтесь к своим людям. Мы будем на транзитной точке через - тут капитан сверился с пультом - через 35 минут.