Злобно зыркнул княжич на Ивана, губы его уже были в крови, а зубы оскалены, как у зверя. Не успел Иван хоть что-то сказать, как ринулся на него Лютомир с кулаками. Иван отступил на шаг, уворачиваясь от удара, ухватил княжича за руку, да сразу же получил коленом в живот. Начал царевич не на шутку злиться и, забыв обо всем, вцепился в княжича. Довольно быстро в их потасовке стало понятно, что Иван уступает более ловкому и сильному сопернику.
— Что такое, Ванюша? — вцепившись в него, процедил Лютомир. — Ты у нас не только трус, но и слабак? Ты никогда не был достоин моей сестры!
Взревел Иван и, выхватив ведьмин кинжал из-за пояса, воткнул его прямо в грудь Лютомиру. Еще пару секунд держал его княжич своей крепкой хваткой, как пальцы его начали ослабевать. Сделав пару шагов назад, Лютомир коснулся своей кровоточащей грудью и там же рухнул. Только в этот миг Иван осознал, что наделал. Пелена ярости сошла с глаз, грудь стеснил ужас за содеянное.
— Нет! — воскликнул он и бросился к истекающему кровью княжичу. — Прости меня, Лютомир! Прости! Я не хотел этого делать, не знаю, как так вышло...
Иван попытался приподнять быстро слабеющего Лютомира, в голове метались мысли о том, как быстрее его доставить домой, но, увидев, как лезвие глубоко вошло в его грудь, понял, что не успеет дотащить княжича до крыльца заколдованного терема, как он испустит дух. Даже умирая, Лютомир вперился в Ивана уничтожающим взглядом.
— Что я натворил?.. — прошептал царевич. — Что же я?..
Он беспомощно осмотрелся кругом, видя только замерзших девушек, мертвую Василису и умирающего Лютомира.
— Прости меня... Прости... — все повторял он без конца и бросился прочь и бежал до тех пор, пока не оказался на каменном крыльце.
— Проклятое место, — бормотал он, все еще видя перед собой Василису и Лютомира. — Это колдовство застлало мне взор, я бы никогда не посмел так поступить. За что мне такое горе?
Ноги враз ослабели и, упав в бурьян, он схватился за голову. В одно мгновение он лишился любимой невесты и убил невинного человека. Никогда доселе он не чувствовал в себе столько горя и вины, что пошевелиться даже не мог. И все же царевич поднял голову, полнящуюся тяжкими думами, заставил себя встать и побрести прочь от заколдованного терема. Прочь от тела замученной юной девушки, что он так любил, прочь от ее синей кожи, легко откалывающихся волос, прочь от запаха крови и полного ненависти взгляда Лютомира, истекающего кровью на полу.
Глава 7
Лютомир едва слышал собственное сердце, а все не сводил глаз с тела своей сестры. Как вдруг ее темные волосы начали светлеть, а затем и кожа, и сорочка. Она стремительно становилась прозрачной, как настоящий лед, а затем, несмотря на царящий холод, растаяла, оставив после себя быстро замерзшую лужицу.
— Колдовство, — из последних сил вытолкнул из себя Лютомир и смежил очи.
В тот же миг в комнату вбежала Василиса. Еще укутанная теплым плащом, что ей подарил хозяин терема, она выскочила на середину и практически сразу же нашла глазами своего брата.
Сидя в своей комнате с камином она неожиданно услышала крики и, решив, что это пришли за ней, поспешила к своим спасителям. Но, как бы она не торопилась, перед ней постоянно появлялись комнаты, которых она до этого не видывала. Они водили ее кругами и никак не позволяли добраться сюда. Она уже отчаялась выйти на голоса пришедших, как вдруг коридорчик привел ее к зловещей комнате, в которой она чуть сама не оставила свою душу. А теперь здесь лежал ее брат.
— Лютомир! — воскликнула Василиса, бросившись к нему.
Он лежал, раскинув руки, в груди, по самую рукоять, был вонзен кинжал с черной ручкой, а сам княжич практически не дышал.
— Брат мой, прошу тебя, очнись, посмотри на меня! — зарыдала Василиса, сев перед ним.
Осторожно она приподняла его голову и положила себе на колени. Никого больше в комнате не было, некого было Василисе попросить о помощи, кроме того, кто был виновником в её страданиях и приближающейся смерти брата.
— Прошу тебя, властитель леса, пощади его, не губи! — взмолилась она и ещё пуще заплакала. — Я сделаю всё, что ты попросишь, только исцели Лютомира!
Стоило ей это произнести, как в комнате стало холоднее. Подле неё послышался стук каменного посоха, зашуршали богатые одежды. Василиса в страхе склонилась над братом, прикрывая его, и затравленно глянула на хозяина терема. Тот стоял с прежней улыбкой.
— Что-то не видно твоей княжеской гордости, — съехидничал он.