Неуловимой тенью проскользнула она к небольшому закоулку, не доходя до дворца, а там открыла заброшенный колодец. Оглянулась Василиса, убедилась, что никто не смотрит на нее и прыгнула в него. На стенках колодца нашлись неприметные углубления, служащие ступеньками, по ним она спустилась к самому дну и, оказавшись в полнейшей темноте, стала шарить руками по шероховатой, каменной кладке, пока не отыскала в ней маленький проход. Согнулась княжна, чтобы протиснуться, и поползла вперед. Долго ли плутала Василиса в темных, подземных закоулках, коротко ли, но вскоре оказалась внутри дворца и, с замирающим сердцем, выбралась в знакомые коридоры.
Все здесь осталось неизменным, те же рисунки на стенах, те же узорные окна и мебель, тот же приятный запах, а главное — тут было тепло и приветливо. Чуть не потеряв голову от счастья, Василиса поспешила к комнате Забавы, самой ближней от тайного прохода. Представила она, как обнимает любимую сестренку, как снова смотрит в синие очи и слушает ее невинное щебетание, что Василиса едва сдержала радостный смех.
Распахнув дубовую дверь, вбежала она внутрь. Сестра была здесь, как она и надеялась, но стоило Василисе, окинуть ее взглядом, как внутри все застыло, словно вмиг умерло. Мысли взметнулись в голове неразличимым ворохом, и на долгое мгновение Василиса предалась разрываемой сердце горечи. Забава вскочила со своей постели и, побелев, как мел, с ужасом уставилась на сестру. В комнате не успел отзвучать ее испуганный крик, как Василиса уже выскочила обратно и, не различая дороги, юркнула к секретный проход. Сестра еще кричала позади, разразившись рыданием, но княжна даже не оглянулась.
— Что случилось?! — в комнату ворвался Иван и застал Забаву на полу.
Казалось, что она упала от бессилия и, схватившись за тугой, кружевной ворот, горько плакала, покраснев от слез.
— Не трожь! — вскрикнула она, когда к ней склонился царевич. — Знала я, что это дурная затея! Сердцем чувствовала, что предаю ее! Не смей меня трогать, отпусти!
— Успокойся и расскажи мне ладом, что случилось? — почуяв в ее словах что-то зловещее, строго потребовал Иван.
На него уставились синие, переполненные слезами, глаза, от которых у царевича засосало под ложечкой.
— Видела образ сестрицы, это ее неупокоенная душа явилась ко мне в наказание!
— Замолчи, — резко выдохнув через ноздри, приказал Иван. — Не болтай ерунды. Столько ночей мучаешься без сна, вот и померещилось.
Хоть и брыкалась Забава, пытаясь утирать набегающие слезы, приобнял ее Иван, укачивая и убаюкивая, словно дитя.
Глава 9
Вернулся Иван к княжескому семейству, а после возле темного леса стали собираться люди: витязи, охотники и следопыты, все, кого послали на поиски заколдованного терема. По указу Ивана направились они к ведьминскому жилищу, но нашли его пустым и холодным, затянутым паутиной и пылью. Сколько бы люди не дожидались Варвары, не показалась ведьма, будто издеваясь над всеобщей бедой. А без ее помощи, как ни старался Иван, не мог он попасть в колдовскую чащу, где каждая дорожка ведет к черному терему. Князь щедро платил за помощь следопытов и обещал невиданную награду тому, кто отыщет терем, да только все было без толку. Люди плутали в загадочному лесу и возвращались назад, а то и вовсе пропадали без следа. Вскоре стало ясно, что темная сила стоит перед ними непреодолимой преградой. Прошел месяц-другой и люди бросили попытки пробраться в колдовскую чащу. Лес оставили в покое и княжество, погоревав о потери княжеских детей, понемногу вернулось к обычной жизни.
Василиса, как и обещала, осталась жить со своим похитителем. В черном тереме было ни души, даже слуг не было видно, единственный, кто скрашивал ее одиночество — Лютомир. Он часто уходил в волшебный лес, но неизменно возвращался к ней и согревал ночами, спасая от одиночества и тяжелых мыслей. Василиса часто думала, что, окажись она тут без брата, то ее воля быстро бы сломилась, но ей было легче держаться, чувствуя близкую кровь.
Ей выделили просторную комнату с вечно горящим камином, здесь была просторная кровать с пуховыми одеялами, десятки богатых платьев, украшенных драгоценными камнями и бисером, а на столике ее каждый день ждала новая шкатулка, в которой она находила невиданные до этого украшения. Ежели Василиса не покидала своей комнаты, то еда появлялась сама собой, стоящая на серебряном подносе, в хрустальной и золотой посуде. И хоть Василиса в душе ненавидела своего мучителя, все же он был единственным, с кем она могла перемолвиться словечком.
Надела однажды Василиса одно из богатых платьев и отправилась гулять по терему. Теперь коридоры и комнаты не скакали с места на место, а в комнате, где прежде томились мертвецы, не оказалось никого. Ставни с окнами легко открывались, впуская в комнаты свет и свежий воздух, а на каждом шагу горели яркие свечи. Недолго гуляла княжна в одиночестве, как почувствовала запах еды и, отправившись на него, оказалась в столовой. Стоял здесь длинный стол и восседал за ним хозяин дома. Стоило ему заметить гостью, как он затих с бокалом вина в руке и, украдкой улыбнувшись, продолжил есть.