— Как он мог? — вцепившись ногтями в свое красивое лицо, бормотала Василиса. — Неужто так быстро забыл меня... Ведь мог же уехать... Почему именно Забава?!.
— А на что ты надеялась, Васюшка? Что он прискачет к тебе на белом коне и вызволит, как в сказке?
— Замолчи! — крикнула ему княжна. — Твоими стараниями никто не может подобраться к терему! Окутал лес чарами потому, что боишься, что придут люди, придет Иван и заберет меня отсюда, а тебе голову снесет с плеч!
— Да разве ж я похож на испуганного? — ласково проворковал колдун. — Да и Ивана тебе больше ждать незачем. У него жена, к чему ему теперь невеста?
— Ах, жена у него! — вскинув гордо голову, бросила княжна. — Молодая да покладистая! А в придачу к ней целое княжество! Не слишком ли он хорошо устроился? Я припомню ему каждую клятву, что он давал мне, еще пожалеет, что решил здесь остаться!
— Мстить собралась? — оживился колдун.
— Да! — горячо воскликнула Василиса.
— Так ты ж любишь его, — спокойно возразил он.
Покраснела княжна от гнева, брови сошлись на переносице, глаза заметали искры.
— Не твое дело, душегуб! Раз я сказала, что отомщу неверному за его пустые слова и мерзкие поступки, то так и сделаю!
— Да правда? — веселился колдун. — А на полпути не скиснешь?
— Я тебе тесто чтоли?
— Ну-ну, посмотрим, как ты управишься, — в хорошем настроении протянул хозяин дома и пошел было прочь, но Василиса, на секунду задумавшись, вдруг остановила его.
— Постой!
— Чего тебе, душа моя?
— Научи меня... — набираясь смелости, произнесла княжна. — Научи меня колдовству.
— Ты что, испепелить его собралась?
— Обращу в какую-нибудь рогатую тварь, какой он и является, — поджав губы, пригрозила Василиса.
Улыбнулся колдун, но кивнул и направился к выходу из терема. Василиса, поуспокоившись, пошла за ним. Стоило хозяину леса оказаться на крыльце, как небо над его головой начало затягиваться темными тучами. Не успела Василиса опомниться, как во дворе пошел легкий, пушистый снег.
— Чудеса, — только и смогла вымолвить княжна, наблюдая за тем, как вокруг ее похитителя крутятся снежинки.
Пошла она с ним в дикий сад. Казалось ей, что успела она обойти его каждый уголок, но, оказавшись с колдуном, ей вдруг открылись невиданные до этого деревья. Остановились они подле раскидистой яблони, усыпанную ярко-красными, сочными плодами. Коснулся колдун ствола дерева, так ласково и осторожно, словно погладил по голове кота. Сорвал он яблоко и бросил его Василисе.
— Коли ты и правда собралась обратиться в ведьмачество, то съешь это яблоко, а косточки посади где-нибудь в саду. Как только семечко прорастет, то пробудиться в тебе колдовская сила. Чем выше будет деревце, тем больше в тебе будет колдовства. Но, ежели ты наговорила про царевича в порыве злости и ревности, то брось яблоко под корни. Подумай хорошо, княжна, назад дороги не будет.
Сказав свое слово, колдун удалился, а снег в саду постепенно перестал падать с неба. Задумалась Василиса, согревая яблоко в дрожащих ладонях. Прав был колдун, любила княжна Ивана, оттого боль от его предательства была невыносимой. Сколько не лей слез, сколько не ругай изменника, а дыра, что образовалась в ее сердце, уже никогда не зарастет. И кто-то должен заплатить за это.
Съела Василиса яблоко, оставив только черные семечки. Сжала она их в ладони и отправилась гулять по саду, искать место для своего деревца. Остановилась она недалеко от маленького прудика, где она любила часто оставаться одна и читать книжки. Вырыла руками небольшую яму, положила туда семечки и, присыпав их землей, полила водой из прудика. Стоило ей это сделать, как показался зеленый росточек, слабый и нежный — будущее величие княжны.
Глава 10
К сапогам липла влажная от росы трава, к одежде цеплялись пахучие ветви можжевельника, куда ни глянь: сплошной лес и темнота. Кроны деревьев сомкнулись над головой так плотно, что закрыли собой небо. Туман растекся белесыми лоскутами, будто пряча в себе что-то. Как ни пытался Иван, не мог он найти выхода, никто не отзывался на его зов, даже эхо молчало. Был он тут совершенно один, оставленный наедине с чащей, таившей в себе молчаливую угрозу. Но тут послышался ему вздох, такой вымученный и короткий, будто издала его больная, израненная грудь.
— Кто здесь? — требовательно спросил царевич.
Спина взмокла от противного, холодного пота, все казалось, что кто-то таращится ему в затылок, но сколько не вертись на месте — никого и ничего. Будто загнанный в ловушку и сколько не старайся — не выберешься. Иван едва дышал от обрушившейся на него беспомощности, но тут снова послышался тот самый слабый вздох. Почудилось Ивану, что он откуда-то справа и, пересилив себя, пошел на звук. Тяжело было идти витязю, будто привязали к ногам и рукам пудовые мешки с песком.