В руке у нее появилось маленькое блюдечко, а на нем тоненькая, восковая свечечка. Дунула на свечку ведьма и та озарилась огоньком. Взял Иван блюдечко и вышел на ту сторону.
— Будь осторожен, царевич, — выглянув из-за двери, попросила Варвара, поглаживая рукав платья. — Там чужаков не любят.
Глава 11
В лесу стояла кромешная тьма, думал было Иван, что от свечи не будет никакого толка и чуть не выбросил ее сразу за забором, но тут увидел, что та горела ярко, словно факел, при этом нисколько не уменьшаясь. Подивился Иван неожиданно полезному подарку и отправился искать тропы, ведущие к черному терему. Сам он не знал, что будет делать, когда окажется в колдовском жилище. Пойдет ли он искать лихо, которое похитило Василису, чтобы перерубить его пополам, или лучше ему найти тело Василисы и вернуть ее в отчий дом, чтобы дух девушки успокоился. Не знал он, что именно хочет от него любимая, но сворачивать с пути не смел. Не успел он найти хоть какую-нибудь тропку, как вдруг почудилось ему из глубины чащи легкий вздох. Оторопел Иван, враз похолодели у него руки и ноги, а в животе, будто свернуло кишки в тугой узел. Ощущение, что снова он очутился в своем кошмаре и где-то поблизости его ждет неупокоенная душа. Решил Иван, что ему послышалось, лес и без того шуршал невидимыми ветвями, копошились где-то в кустах мелкие звери, выйдя из дневного сна. Пошел было царевич дальше, но вскоре донесся до слуха тихий зов, так похожий на тот, что приходил к нему во сне.
— Василиса? — не выдержал Иван, но ему никто не ответил. — Кто это, отзовись? Не играй со мной злые шутки, иначе придется за это горько расплатиться!
Скрипнув зубами, бросился Иван вглубь чащи, заслышав в ней легкий шорох девичьего платья.
— Стой! — сам не зная, за кем он гонится, крикнул царевич, держа перед собой свечу.
Мелькнула справа от него зыбкая, быстрая тень и кто-то набросился на него из темноты. Успел царевич рассмотреть только блеснувшее лезвие в свете свечи да чёрный, шёлковый подол платья. Чудом увернулся Иван от коварного удара, да только выронил ведьминский свет. Попятился он назад, вытаскивая на ходу свой меч. Взмахнул он острым клинком, стремясь перерубить злодея, да тот юркнул, словно кошка, к земле, издав женский вскрик. Остолбенел Иван с мечом в руках, поняв, что напала на него женщина. Рассмотрел в темноте только длинные косы, да знакомый овал лица.
— Постой! — завидев, что девушка вскочила на ноги и тут же бросилась в лесную тьму, крикнул Иван.
Схватил он горящую свечу и помчался за девицей. Та бежала быстро, приподняв подол платья, да только зацепилось оно за ракитовый куст, не успела она освободится, как за ней выскочил Иван. Стоило свече осветить лицо злодейки, как у царевича отнялись руки и блюдечко свалилось в траву.
— Васюшка! — не веря своим глазам, воскликнул он и заключил княжну в объятья.
Завертелась Василиса в его руках, будто жгли её руки Ивана огнём, зарычала она от злости, принялась кусать его и отбрыкиваться, лишь бы он отпустил её. Терпел Иван буйство любимой, лишь бы подержать ее в руках подольше, как вдруг сомкнулись ее белые зубки на его плече и сжались так сильно, что невольно вскрикнул он и очутилась Василиса на воле. Отбежала она от него, выставив перед собой кинжал с черной рукоятью, глаза горели измучевшей её злобой, дышала хрипло, но Иван будто не видел этого, всё тянул к ней руки.
— Сколько я горевал по тебе, сколько слез пролил, — говорит он, двинувшись к ней.
Фыркнула княжна и отошла от Ивана, а он бросился за ней. Так и закрутились на месте: царевич всё пытается поймать княжну, а та уворачивается, угрожая ему кинжалом.
— Скажи мне скорее, не в бреду ли я, правда ли ты жива и здорова, красота моя?
— Ты бросил меня! — сверкнув оскалом, обвинила его Василиса. — Оставил на погибель мучителю и убийце!
Двинулся к ней Иван, не слыша ее от радости, да княжна чуть не лишила его пальцев взмахов кинжала.
— Дай мне коснуться тебя! Протяни мне руку!
— Клятвопреступник! Я заколю твое неверное, черное сердце!
И лишь тогда охладела затуманившаяся голова Ивана и он услышал слова девицы.
— О чем ты, Василиса? — оторопело спросил он, вдруг с замиранием сердца узнав кинжал в ее руке.
— Уж сколько месяцев прошло с моего заточения. Лето пролетело, уже во всю расцветает осень, а только я до сих пор томлюсь в плену ужасного человека, забравшего жизнь моего брата! Терплю его присутствие, улыбаюсь ему, слушаю его сказки потому, что только это мне и остается! Но по ночам, когда терем овладевает такой холод, что дерево трещит, я, зарывшись поглубже в одеяла, забываюсь в своих самых смелых мечтах. Чудится мне, что это не терем трещит, а то шаги моего жениха, пришедшего за мной. Но никто не приходит. Жених мой давно уже чужой муж, а мне суждено навечно остаться невестой. Тепло ли тебе спится в кровати с моей сестрой? Так же ли она хороша, как я, а может даже чем-то лучше?