С неохотой подчинилась княжеская дочь и последовала за ним из комнаты. Не смог Иван так просто отмахнуться от горьких слез девушки, которые она тайком утирала. К тому же внутри гложило неприятное чувство и все ночные воспоминания теперь казались неправильными, греховными.
— Послушай меня, Забава, — взяв ее за руку, ласково произнес будущий князь. — Не бойся того, что после смерти отца, о тебе некому будет позаботиться. У тебя буду я, разве это не моя прямая обязанность — заботиться о жене?
Отдернула Забава руку, смотрела она в пол и никак Иван не мог понять, о чем она думает.
— Ты всегда такая тихая со мной, — продолжил он. — А я ведь помню, что мы с тобой хорошо сдружились.
— Конечно, — неожиданно окрепшим голосом произнесла она. — Как мне было не дружить с тобой? Васенька тебя так любила, глаз отвести не могла. Мечтала я о большой и дружной семье, потому и была к тебе добра, как и положено. К тому же Лютомир тебя с первого взгляда невзлюбил, бывал с тобой груб и задирист, вот мне и хотелось как-то все сгладить. Всегда я знала, что моя супружеская жизнь не принесет мне счастья, но не ожидала от жизни такой гадости.
— Так я гадость для тебя? — нахмурился Иван. — Жестокая ты, Забава. Я ведь был с тобой понятлив, пальцем не тронул со дня женитьбы.
— Вот уж спасибо, — едко бросила Забава. — Видно, тяжело тебе живется без женской ласки. Пахнет от тебя сегодня как-то странно, духами что ли?
Глянула исподлобья на него жена, а Иван почти что остолбенел, увидев разъяренные, синие глаза. Такие же были у Василисы, когда она набросилась на него недавно с кинжалом, похожий взгляд был и у Лютомира в их последнюю встречу. Всегда ему казалось, что младшенькая отличается нравом от своих ближайших родственников, такая она была робкая, вечно увлеченная своими играми и забавами, будто дите.
«Вот же змеюка», — пронеслось в голове Ивана, но не успел он ничего сказать, а Забава уже умчалась.
Так и простоял Иван в проходной комнате, где его нашли несколько бояр. Они упрашивали его рассмотреть городские дела, потому, что они требовали немедленного решения. Кивнул Иван и окунулся с головой в новую для себя ипостась. И хоть ему было жаль уходящего из жизни престарелого князя, справедливого и грозного, которого он сильно уважал, а все же он радовался, что из вечного царевича, он, наконец, перевоплотится в настоящего правителя, чего бы он не смог добиться в родных краях.
Стоило ему улучить свободную минутку, как он подозвал к себе верного Игоря и поручил ему написать отцу, так долго не получавшего вестей от своего младшего сына.
— Напиши от моего имени, какие перемены происходят в княжестве, — наказал ему Иван. — Передавай нижайший поклон и просьбу в благословении.
Пошли новые, долгожданные деньки, закрутился Иван в важных делах, ловко и с умом осваивая княжеское ремесло. Многие бояре успокоились, заметив в нем недюжую хватку в государственных делах, другие, наоборот, пришли в уныние, но тут уж ничего поделать не могли. Даже Забава постепенно смягчилась. Больше не видел Иван у нее опасного, острого взгляда, который его так насторожил. Стала она грустной да вялой, все сидела подле отцовской кровати, как и полагается скорбящей дочери. И хоть царевич с воодушевлением взялся за государственные дела, Василиса не выходила из его головы. Стоило ему остаться одному, как уносили его мысли в лесную глубину, где ждало его одинокое, любящее сердце. Сейчас, узнав, что княгиня жива и здорова, не мог он просто оставить ее там. Но стоило ему задуматься о том, что будет, когда он вернет ее в отчий дом, как он только хмурился в размышлениях. Теперь он женат и не может, не опозорив бедную девушку, выйти из брака. Но разве сможет он жить с Василисой под одной крышей и относится к ней так, как должно хорошему зятю? Голова рядом с Василисой у него шла кругом, забывал он напрочь обо всем, лишь бы снова коснуться ее, услышать ее ласковый голос. Никак нельзя ему менять жены, особенно сейчас, когда его положение так шатко. Бояре и народ следят за каждым его шагом, поддержки сейчас у него не так много и, стоит ему столь похабно переступить обычаи, как придется ему столкнуться со страшными последствиями. Потому и держал он пока в секрете то, что княжна еще жива. Не мог он позволить себе расстаться с нелюбимой женой, но и Василису оставить не мог. Впал Иван в болезненную задумчивость, снова ощущая себя в ловушке. Достойная его жизнь практически была в руках, одного не доставало — любимой женщины, с которой он мог бы разделить свое счастье.