Не помнила себя Василиса от обрушившейся жестокой правды, опомнилась, когда уже совсем стемнело и выскочил к ней наперерез Уголек. Призывно заржал конь, преграждая ей путь, будто зазывая взобраться ей на спину. Отдышалась Василиса, глянула кругом и заметила в полутьме синие, блестящие глаза. Оказывается, следовал за ней Лютомир неустанно, наблюдая за сестрой и оберегая ее покой.
Взобралась княжна на коня, подобрала поводья и крикнула неожиданно твердым для себя голосом.
— Неси меня в терем!
Дом чародея источал свет, в каждом окне стояло по свечечке, будто для того, чтобы заблудший гость смог найти сюда дорогу. Мрачно поскрипывали раскрытые настежь стальные ворота, когда пронеслась сквозь них Василиса на коне, преследуемая волком в серой шкуре.
Сошла княжна с коня и вошла внутрь, блуждала она по комнатам и коридорам, пока не вышла в мрачный зал, где стоял большой стол с кушаньями. Сидел за столом колдун, но еду свою не трогал, будто ждал к трапезе Василису.
— Говори мне правду, — подойдя к колдуну, потребовала княжна, обжигая рот холодным воздухом. — Ты Лютомира убил?
Взглянул на нее чародей, как обычно, спокойно, подкрутил серебряный ус и вдруг спросил ласковым голосом.
— Нежели ты видела, душа моя, чтобы я хоть раз носил при себе оружие?
Прошлась по лицу княжны болезненная судорога, схватилась она за край стола, будто теряя равновесие.
— Почему же ты мне сразу не сказал? — тихо спросила она.
— Так ты и не спрашивала, — пожал тот плечом и хлебнул из бокала с вином. — А если бы и сказал, ты бы поверила мне?
— Все из-за тебя, — выдохнула она. — Один ты виновник моих бед.
— Была бы твоя жизнь лучше, останься ты жить в родном доме? Ты бы вышла за Ивана, не зная его сущности. Прошло бы несколько лет, когда бы открылись твои глаза, да только спастись от него ты бы уже не смогла.
— Так вот, как теперь ты заговорил, — скинув со стола блюдо, воскликнула Василиса. — Выходит, что ты мой добродетель и защитник? Не прикидывайся, видела я, как ты поступал с другими девушками! Слышу их стоны по ночам, вижу силэуты, блуждающие по холодным закоулкам твоего дома! А сколько из них не добралось до твоего терема: кто-то в озеро утонул, а кого и звери задрали в лесу! Не смей меня обманывать, ты ничем не лучше!
— Это правда, — взглянул он в глаза княжны. — Натура моя темная и жестокая, но я тебя никогда не обманывал. И творил я дела гораздо хуже, даже души тех, что слоняются по моему жилищу тебе не расскажут. Много лет провел я в поисках и подборах, за это время пришлось мне приложить руку к смерти многих невинных девиц. Такова уж их незавидная судьба. Но я дал им шанс показать себя, те испытания, что выпали на их долю, были бесстрастными и вполне одолимыми. Я спасал их от тяжелой, несправедливой жизни, дни бы их тянулись долго и безрадостно. А на смертном одре они с горьким ощущением, что прожили свои дни зря, отдали бы миру душу. Я же предложил им куда большее, чем они себе могли представить. Но я не виню их за слабость духа и тела, хоть по мне, слабость — страшнейший человеческий грех. Только внутренняя сила может освободить тебя от всего, — колдун поднялся и Василиса задрожала от холода, когда почувствовала, как его ладонь прошлась над ее спиной. — Я могу дать тебе все, что знаю сам, но будет ли от этого толк, если твой стержень сломится под тяжестью моих слов?
— Не нужна мне твоя сила, — крепко зажмурившись, будто спасаясь от наваждения, ответила Василиса.
— Чего же ты тогда хочешь, Васюшка?
— Хочу, чтобы он ответил за смерть моего брата!
— Путь справедливости — тяжелый путь и неблагодарный. С виду кажется, что он ясно освещен и лежит прямо, но стоит ступить на него, как свалится на твои плечи тяжкий камень правды. Края его острые, до крови вопьются в твою кожу, натрут мышцы до ноющей боли, а когда дотащишь, то поймёшь — камень этот годится только на то, чтобы сбросить его в омут и освободить дорогу.
Не стала слушать его Василиса. С того момента потеряла она всякий покой: не ела, не спала. Лютомир молча наблюдал за ней и не приходил к ней ластиться и утешать ее, как делал он обычно. Будто чувствовал он, что сердце девицы должно быть твердым, чтобы справится с предстоящей встречей с Иваном.
Глава 15
В назначенный день отправилась княжна на поляну, ослабленная бессонницей и голодом, но горел в ней суровый огонь, придающий силы. Долго ей пришлось ждать царевича, но почувствовала она его приближение издали. Не забилось ее сердце в сладостном ожидании, как прежде, чудилось, будто что-то прекрасное умерло в ней.