Оправился от падения Иван и пошёл дальше. Окружали его деревца, да всё какие-то маленькие, а некоторые и вовсе пожухшие, если же дереву повезло вырасти большим, то ствол его обязательно был тонким да кривоватым, либо же листва на нём росла редкая, да мелкая. Яблони стояли пустыми, никогда на их ветках не дано было распуститься цветам, а значит и плодов они принести не могли.
Расхаживал Иван по дикому саду, настороженно оглядывался, держа меч наголо, как вдруг приметил он что-то интересное. Вышел он к небольшому ручейку и рассмотрел яблоню. Ствол у неё тоже был тоненький, но чувствовалось, что дерево совсем молодое и ему ещё долго предстоит наливаться силой. Тут же понял Иван, что это яблоня Василисы. Подошёл он к ней и замахнулся мечом, как вдруг заволновался ветер, зашумел сад листвой, прижалась к земле высокая, буйная трава. Почувствовал Иван в воздухе угрозу, оглянулся он по сторонам и вдруг замер, увидав неподалёку волчью морду.
Признал в звере Иван поначалу Лютомира, хоть и не мог он поверить в его возвращение с того света, ведь сам прекрасно видел, как его слуги сдирали шкуру с ненавистного шурина. Оскалился волк, обнажая белые клыки и с глухим рыком бросился на него, прижав уши к голове. Вцепился в него зверь, снося с ног, и Иван, упав на землю, потерял свой меч, но чудом спасся от вострейших зубов, что клацали у его шеи. Заметались они по земле, Иван держал яростного зверя за шкуру, пока тот раздирал его кафтан когтями, не переставая издавать леденящее, утробное рычание. Собравшись с силами, откинул князь волка, а тот, будто отпружинил от земли и вмиг добрался до него, вцепившись в руку. Издал князь короткий крик, полный боли и гнева, и принялся кулаком бить по морде волка. Кровь летела во все стороны, крупными каплями она стекала по звериному носу, но клыки стискивались лишь сильнее. Но тут Иван заметил в траве свой меч, в горле стало тесно от просящегося наружу победоносного и злорадного клича, когда он схватил тяжелую рукоять. Но волк был не так прост и, стоило поблизости мелькнуть опасной стали, как он разжал челюсти, ловко избегая удара.
Уставился Иван на зверя полным ненависти взгляда, но вместо того, чтобы наброситься на него, помчался к яблоне и одним тяжелым ударом разрубил молодое деревце напополам. С протяжным и звонким хрустом сломился ствол колдовского древа, упала в траву пушистая, зеленая крона. Оглянулся Иван на зверя и замер. Увидал он, что волк припал к земле, глаза на его морде обесмыслились и затянулись серой пленкой. Шкура вдруг его стала свободной, будто плащ и легко сползла, обнажая человеческую фигуру, спрятанную под ней. Встал человек, расправил легкое платье и рассмотрел Иван обезображенную страшными ожогами девушку с безволосым черепом. Тяжелой, хромающей походкой прошлась она около князя, глядя на него спокойными, ярко-синими глазами.
С трудом Иван снова задышал и почудился ему на мгновение зловоние горящей плоти, но он отмахнулся от наваждения и заговорил с прежней возлюбленной.
— Все кончено, Васюшка! Не бывать больше колдовству на моей земле! Сила твоя кончилась и как бы ты ни хотела навредить мне, ничего не получится. Коли тебе хоть немного дорога твоя жизнь, то забудь обо мне и княжестве, оставайся на колдовской стороне, ежели тебе позволят или уходи куда подальше. Даю тебе последний шанс.
Так ждал Иван ее слова, что забыл о прокушенной руке, истекающей кровью, а по коже его прошлись мурашки, когда зазвучал так хорошо знакомый голос, прежде нашептывающий ему клятвы любви.
— Зря взываешь к тени своего благородства. Ни один из нас не сможет спокойно жить, зная, что второй где-то гуляет по миру, лелея свою ненависть. Никто из нас не будет счастлив, пока жив второй. Может сейчас ты думаешь, что в силах оставить мне жизнь, но дни потянутся один за другим, а ночью, когда будешь лежать без сна, все одно ты будешь возвращаться мыслями ко мне, и рано или поздно пошлешь за мной умелого охотника. Я твою натуру уже выучила и не поверю ни единому обещанию.
— Большого же ты о себе мнения, раз считаешь, что раз я любил тебя когда-то, то не способен отпустить. Посмотри на себя, Василиса, что от тебя осталось? Где твоя былая красота и власть? Даже колдуну, что похитил тебя, ты теперь без надобности. Жизнь тебе предстоит тяжелая, люди будут пугаться твоего вида, а дети кидать в тебя камни, чтобы отвадить от дома. Будешь бродить от деревни к деревни, прося милостыню, надеясь на доброту жителей, и через года сама придешь ко мне, чтобы я избавил тебя от унижений и нищеты. А я может найду в своем сердце толику милосердия, чтобы разрешить тебе жить в моем княжестве и есть объедки с моего стола.