Улыбнулась Василиса, ничего в ней не дрогнуло, слыша жестокие слова.
— Хорошо прозвучало. Но время нас рассудит, кто был прав. А теперь ступай, царевич.
Скрипнули зубы князя, едва он удержал здоровую руку от того, чтобы не стиснуть меч с новой силой.
— Не смей меня звать так, — процедил он.
— Отчего же мне не сметь, ежели я могу? Именно этого ты и боишься, ведь я свободна и могу сделать, что угодно. Дни твои наполнятся страхом потому, что ты будешь дрожать при мысли о том, что я способна сделать.
— Я давал тебе шанс, — покраснев и надувшись, просипел Иван, направившись к ней тяжелым шагом. — Но ежели тебе нет дела до моего милосердия, то мне и подавно.
Не стал Иван рубить Василису мечом, вложил он оружие обратно в ножны, но вместо этого принялся избивать княжну. Недолго смогла стоять Василиса на ногах, скоро оказалась она на земле, а Иван продолжал глумиться над ней, пиная ее, давя сапогом, надеясь, что та взмолит о пощаде. Но Василиса молчала, редко вскрикивала она от боли и когда Иван окончательно рассвирепел, что ярость застлала ему глаза, вдруг в ее руке мелькнул кинжал с черной рукоятью. Острие вонзилось в Иванову ногу, да так глубоко, что увязло в кости. Закричал князь, захромал от Василисы подальше, пытаясь вытащить кинжал. Но стоило коснуться рукояти, как нога взрывалась новой болью, которую князь не мог терпеть.
Василиса поднялась и, слушая жалкие крики, принялась что-то высматривать в траве, пока не отыскала увесистый камень. Схватив его, направилась она к князю, а тот, в попытке сбежать от нее, неловко повалился в траву. Опомнившись, схватился было Иван за рукоять меча, но княжна ударила его ногой в грудь и тот свалился на спину. Встретилась Василиса с его взглядом, увидала сколько там намешалось страха и злобы, и уронила камень прямо на Иваново лицо. Упал князь без сознания, лишь слабо постанывал, пока Василиса ухватила его за руки и потащила к срубленной яблоне. С трудом дотащила она молодца до ручья, затем бросила и принялась вытаскивать кинжал из ноги. В тот же миг очнулся Иван, громким криком перепугав воронье, сидевшее мирно на деревьях неподалеку.
— Что ты делаешь? — воскликнул он в отчаянии и попытался ухватить Василису за подол платья, но та лишь пнула его по прокушенной руке и князь снова взвыл от боли.
Ухватила княжна его крепко за волосы и вздернув голову, как можно выше, чтобы обнажилась шея, полоснула по ней черным кинжалом. Брызнула кровь во все стороны, полилась она плотным потоком, заливая рубаху, и прямо на пенек со свеженьким срезом. Иван еще пытался дышать, но воздух вырывался из продырявленного горла с мерзким хлюпаньем. Силился он что-то говорить деревенеющими губами и в последние секунды вдруг почувствовал, как холодеют руки Василисы.
Откинула княжна тело и с удивлением наблюдала за тем, как заново вырастает ее яблонька из пенечка. Быстро тянулся ствол к небушку, разбрасывая гибкие веточки. Распустились нежные листочки, а за ними и беленькие цветочки. Не успели цветочки отцвести, как за ними появились плоды и, круглея на глазах, налились алым цветом. А пока яблонька разрасталось и хорошела, вслед за ней хорошела и Василиса. Пропадали ее глубокие ожоги, разглаживалась кожа и наливалась девичьим румянцем, отрастали на голове черные, густые волосы, еще лучше и красивее прежних. Тело Ивана еще истекало кровью, а полянку уже накрыла тень, что отбрасывали величавые ветви яблони, а подле деревца стояла невиданная красавица.
Вдохнула Василиса полной, расслабленной грудью и вдруг заметила, как сад укрывает пушистый, медленный снег. Ахнула девица, стала оглядываться в поисках своего избранника, но тут поняла, что никого в саду, кроме нее, больше нет.
Эпилог
Зала гудела от криков и говора, из стороны в сторону расхаживали озабоченные бояре да советники, не в силах усидеть на месте. Забава была тут же, успев сменить платье, хоть лицо ее еще сохранила подтеки запекшейся крови. При ней был и дядька Берислав и оба они с мрачным видом слушали рассуждения важных мужей княжества. Мало кто верил словам Забавы, не собирались они ничего предпринимать, пока не вернется Иван со своего подвига. А Игорь, связанный да побитый, стоял на коленях посередь зала и хранил молчание, не смея чернить имя своего хозяина.
Забава чувствовала, что лучше момента ей не представится, потому попросила Берислава бросить клич и собрать верных княжеской семье витязей, да своих могучих сыновей. Хорошо, что Иван задерживался, то давало время для сбора сил. Забава ждала, когда покажется ее муж, чтобы успеть схватить его раньше, чем он доберется до слабовольных бояр, что смотрят ему в рот. Надеялась она, что вытащит из него признания в содеянном любыми способами и за сговор будет он отречен от трона. Но что тогда начнется? Объявятся ближайшие родственники со своими притязаниями, советники да воеводы начнут метаться, ища сторону посильнее да крепче. И разве кто-то из них оглянется на Забаву? Знала она, что времени мало и в момент, когда начнется борьба за власть, она не должна дрогнуть и, если желает сыну безоблачного будущего, то придется пролить немало крови тех, кто жаждет занять ее место.