– Не стоит здесь стесняться, юная леди, – мило улыбнулась мадам Франклинсон. – Вы еще не доехали до королевства, мужчин вы успеете увидеть по приезду, а пока пройдемте. – Несмотря на эти льстивые слова, которые говорила мадам только из-за присутствия отца, послушать, быть может, стоило? Я должна держать голову высоко поднятой, но в этом-то маленьком домишке, зачем?
– Я желаю попробовать новые пирожные, здесь пахнет пирожными! – Слова сестры в этом моменте пробудили во мне вспышку гнева до той степени, что мне хотелось дать ей пощечину.
Милостивый Господь, как можно так непри-лично выражаться даже при мадам Фран-клинсон? Мы ее гости, а Алоиза смеет произ-носить вопросы, касающиеся только лишь еды? Какая невоспитанность. Нужно попро-сить отца предоставить сестре другую няню, Желавье уж больно нежна с маленькой леди. Такими темпами она вырастет только дикар-кой! Почему так трудно брать пример со старшей сестры? Детский разум еще слишком глуп и мал, чтобы обращать внимание на другие вещи кроме пирожных и кукол.
– Непременно попробуете, миледи! Но поз-вольте сопроводить вашу семью в комнаты, негоже гостей сразу на кухню отводить.
– Негоже, – согласилась Алоиза.
– Сколько здесь комнат, позвольте поинтере-соваться? – последовал мой вопрос; этот дом и вправду был большим, гораздо более при-влекательным, чем его описывал отец.
– Около одиннадцати, миледи, – мать и отца сопроводили двое других слуг мадам Фран-клинсон. После этого она сказала следовать за ней; в этом доме можно было заблудиться, насколько думала я, быть может, и вовсе не удастся найти родительские покои без помо-щи мадам Франклинсон. – Прошу. – Указала мадам Франклинсон, пуская меня в помеще-ние; двери отворились с легким скрипом, тут их было двое. – Позволите отвести леди Алоизу в ее комнаты? Если возникнут вопро-сы, спуститесь вниз по правой лестнице кори-дора и пройдите налево после спуска; госте-вая комната не имеет больших размеров, но не заметить ее невозможно, уж поверьте мне, вы не первые гости в моем-то доме! – махнула рукой мадам.
– Разумеется, – я коротко кивнула, давая свое разрешение сопроводить сестру в покои.
Двери мадам Франклинсон закрыла после себя, оставляя меня наедине с собой и холод-ными стенами дома. Мои шаги раздавались вместе с постукиваниями туфель тихим, еле различимым для слуха эхом. На балконе стояли цветы, их было несколько; насколько было понятно моему разуму, сие – украше-ние. Суккуленты были посажены в нескольких горшках; служанка в доме моего отца расска-зывала, что они накапливают влагу в листьях и стеблях, поэтому легко выдерживают за-сушливый период.
Воздух, на удивление, был весьма чист, не-смотря на недалекое расстояние от Магдебур-га. Его улицы были оживленными; в некие моменты я даже понимала сестру, – выдер-жать столько времени было чем-то недосягае-мым для некоторых людей. Еще два часа, и, возможно, я сама сняла туфли и побежала вперед сквозь толпу, но нам обоим осуще-ствить эту идею запретила мать.
– Прошу прощения, миледи! – запыхавшаяся служанка без стука ворвалась в мои покои, заставив меня вздрогнуть от неожиданного прибытия. – Мадам Франклинсон приказала поменять ваше постельное; я пришла бы раньше, несомненно, простите… – ее волне-ние не смог распознать только дурак.
– Все в порядке…?
– Эльвира, миледи, зовите меня Эльвира. Но вы могли бы не спрашивать имени, мы – слуги, не нуждаемся в высшем уважении, – мягко отозвалась Эльвира; ее руки ловко стягивали старое постельное белье, которое уже покрылось пыльным ковром. Здесь давно никто не ночевал…
– У вас красивое имя, – легкая улыбка трону-ла мои губы; общение с людьми ее сорта не было для меня редкостью. Но я любила начи-нать беседы со слугами; Алоиза же только ругалась с бедными девушками и мужчинами, принося только больше хлопот. – Благосло-венная, милостивая женщина.
– Вы заставляете меня краснеть, миледи, – хихикнула Эльвира, откладывая перьевую подушку на ближайший стул. – Комплименты для слуг в этом доме – такая большая ред-кость.
– Я не слышала, – отозвалась я в удивлении. – В доме моего отца общение со служанками для меня не редкость.
– Это место… доходный дом покойного мужа мадам Франклинсон, Эрно Франклинсона; он ушел от нас в иной мир в возрасте тридцати трех, – насчет резкой смены темы на печаль-ную я заставила себя сдержать слова в устах. В моменте я заметила, как глаза Эльвиры приобрели стеклянный облик. – Прошу про-стить меня, миледи, эта потеря оставила след в сердце каждого из нас в этом доме! – запла-кала служанка, и слезы ее капали на каменный пол, сперва по коже щек. Мое настроение, по правде говоря, ухудшилось; видеть даже простую служанку в слезах давалось нелегко. Это оставило тяжелую рану в моем сердце.