Глава восьмая.
VIII
В камине вовсю пылал огонь. Я сидела, укутавшись в плед. Холод исходил не извне, а изнутри, он стал моим постоянным спутником. За оконным стеклом кружился снег, укутывая чёрные ветви деревьев, но я не видела в сём зрелище красоты.
– Сударыня, вам надлежит переодеться к трапезе, – Эбигейл стояла на пороге моих покоев, держа моё тёмно-бордовое бархатное платье. Рождество должно быть весёлым праздником для всех людей, но для меня это был до сих пор глубокий траур.
– Оставь, – пробормотала я, отводя взор к окну. – Я не сойду вниз.
– Господин Мануэль изволит настаивать, – её голос был мягким, но тем не менее непреклонным. Она приблизилась, и в её невозмутимом взоре читалось
беспокойство. – Ныне канун Рождества. Он желает видеть семью в сборе.
О какой семье могла идти речь? Матушку и отца так и не нашли; дело закрыли, даже несмотря на возмущения и потраченные деньги дядюшки.
Я не заметила, как Эбигейл приблизилась ко мне и начала расчёсывать мои спутанные волосы. Я не помнила, когда в последний раз расчёсывала их. Её прикосновения были легки, почти невесомы.
– Вам надлежит держаться, мисс, – прошептала она, её голос был не громче падения снежинок. – Ради само́й себя; ваших родителей бы не обрадовало ваше состояние.
– Я не видела своих родителей дольше, чем месяц. Как не сойти с ума? – вырвалось у меня. В этот раз я встретила взгляд Эбигейл. – Сестра Алоиза довольствуется подарками от дяди, как утешением своего горя. Помогут ли мне его льстивые речи и ожерелья за огромные деньги? – Эбигейл не смогла отве-тить; её взгляд упал на моё бледное, мертвенное лицо; она была не в силах смотреть.
Но за это я её не винила. Будь я на её месте, и моя госпожа доводила себя до такого состоя-ния, сомневаюсь, что у меня хватило бы терпения на это молчание.