Глава девятая.
IX
Октябрь снова вступил в свои права, но на этот раз он не принёс с собой того всепоглощающего ужаса, что отравил прошлый год. Я научилась жить с разбитым и почерневшим сердец, каждая страница секретного дневника была вырвана и сожжена пламенем свечи. Мной правило нечто иное, страх и жуткая тревога, даже будучи здоровой, я ощущала себя раненым бойцом посреди поля боя. Меч пронзил моё сердце, а в сознании играла музыка, словно приходилось плясать среди окровавленных тел, давно лишившихся разума и своих голов. Я писала пером и чернилами. Терапия казалась мне бесполезной, доктор Вернер словно ухудшил моё состояние своими разговорами о жизни и её красотах. Поиски убийцы затягивались, но ни тел, ни прочих улик так и не было найдено. Визиты инспектора стали всё реже, Алоиза уже давно забыла свою потерю. Как на похоронах она слёзно рвалась к гробам родителей, я видела и чувствовала, как она хотела схватиться за руку матери и обнять её в своих ладонях, крепко прижать к сердцу и никогда не отпускать. Оторванная конечность, порой, заменяет нам дорогого человека. Но теперь самым дорогим для сестры была тётя Шарлотта. Её появление в моём поле зрения становилось всё чаще, как и разговоры об упокоении родительских душ и скорби о матери и отце. Мисс Шарлотта уводила сестру в часовню, они могли молиться долгое время, вплоть до наступления ночи. Перед Божьим ликом активный нрав сестры унимался, превращаясь в нечто спокойное. Послушание, одним словом. Я же прекратила ходить в часовню, моё время занимали визиты доктора Вернера и чтение книг, также написание личного дневника, в каждую рукопись я пыталась вложить всё своё горе, но всё было тщетно. Перечитывая записи о переживаниях, порой стоило задуматься, не сошла ли я с ума? Дядю Мануэля горе не сломило, но выжгло изнутри, его синяки под глазами напоминали тьму ночи, глаза – свет от луны посреди звёзд. Он смотрел на меня, и в его взгляде я видела не столько любовь, сколько тягостную обязанность, бремя, которое он был вынужден нести. В этот час тётя Шарлотта настояла на том, чтобы в этот хмурый октябрьский день, я покинула свои покои и сошла вниз. Настолько настойчивой, мисс я не видела никогда.