– Вы всегда были добры ко мне, мисс Шарлотта, – я начала тихо и мягко, некие пряди волос мешали глазам от сильного порыва ветра, но я старалась не обращать на них внимание и зациклилась на мисс Шарлотте. Несмотря на столь мрачную атмосферу в этом поместье, вы словно луч солнца.
– Лесть не лучший способ успокоения, юная барышня. – хихикнула девушка, отчего у меня появилась улыбка от её сарказма.
– Вы принимаете это за сарказм? Тогда у меня есть полное право на обиду! – Вы смеете так отзываться в мою сторону? вас следует выпороть, мисс! – я побежала по влажным листьям, лежавшим на холодной земле с недавней поры начала сентября. Наш смех раздавался во дворе словно эхо, две звезды, сплетённые в танце, чья судьба имеет общие ветви конца.
– Вы пойманы! – мисс Шарлотта схватила меня сзади, мы чуть было не упали лицом в грязь, тогда у дядюшки Мануэля возникли бы вопросы, почему его жена и племянница вернулись с недолговременной прогулки все в грязи, с лица до ног? Боюсь, тогда мы бы обе не смогли вымолвить и слова, лишь смех и хихиканье.
– Нечестно! – крикнула я, мой смех разнёсся по саду.
– Всё честно в любви и в догонялках, мисс! – донёсся её ответный смех, наши голоса сплелись в одно целое. Наше бегство было хаотичным, безрассудным. Мы пугали ворон, ворошили практически сухие листья, теперь не опасаясь быть в грязи. Мир на эти несколько секунд сузился до размеров сада, до простой цели, догнать и коснуться. Лёд, сковавший мою душу, дал трещину. Я не думала о родителях и угрюмом нраве дядюшки. Я думала только о том, чтобы бежать быстрее, дышать глубже, смеяться громче.
– Господи! – мисс остановилась и опустилась на скамейку, её грудь тяжело вздымалась после пережитого. – Я не помню, когда последний раз так бегала. Должно быть, ещё в ребячестве.
– Вы ещё молоды, – я села с ней рядом, взяв платок из её ладоней, теперь в моих глазах он приобрёл серый оттенок, смешанный с мелкими кусками земли, размазанной по ткани от нашего бега. – Вам следовало резвиться так ещё до замужества, после, у вас это вряд ли получалось.
– С вами я вновь вспомнила свои детские годы жизни, юная мисс, – я протёрла грязь с щеки мисс Шарлотты, там же вновь показалась белоснежная кожа.
– Я не сомневаюсь в этом. – Я мягко улыбнулась, мы посмеялись. – В вас ещё осталась та невинность, – произнесла тихим тоном мисс Шарлотта.
– Вы словно соловей, способны прекрасно петь, но бывало таите свой талант в молчании, что убивает вас, – я не могла ответить ничем кроме молчания. – Ваш смех заставляет смеяться всех, не сто́ит быть такой угрюмой, как мой родной супруг. Иначе боюсь, вы отступите недалеко от его личности. Я молчала, словно мне отрубили язык ржавым топором. С мисс Шарлоттой у нас только начали зарождаться отношения, похожие на отношения с моей матерью, мисс Жизель, но порой вопросы этой девушки заставляли меня задуматься нечто о большем в своём текущем состоянии горя. Непрерывное молчание затянулось вплоть до нашего расставания, в скором времени мы вернулись в поместье. Новый гость моей сестрицы преподнёс дяде Мануэлю ещё большую головную боль, лай маленького щенка приносил ему дискомфорт, я видела это по его лицу. Сейчас он стал слишком читаемым человеком. Служанка потревожила меня в ранние часы утра, едва ли мне удалось встать с постели, Эбигейл была слишком занята, чтобы самостоятельно разбудить меня сегодня.
– Это для вас, сударыня, – сказала служанка поклонившись. Протерев глаза, только тогда я заметила мисс Шарлотту, зачастую теперь, она заменяла мне Эбигейл по утрам. – Из Гёттингена, с утренней почтой. – тётя Шарлотта приняла пакет из рук служанки. – От мисс Барбары, моей матери, – пояснила она мне, мягко улыбнувшись. – Я не хотела тревожить вас вчера, юная мисс, после наших игр, вы, должно быть, сильно утомились.
– Верно. – я едва заметила уход служанки, до сих пор находившись в простой ночной рубашке по самое колено. Мисс Шарлотта Акккуратно вскрыла сургучную печать и достала оттуда несколько плотно исписанных листов бумаги. Я наблюдала, как её глаза бегают по строчкам, и выражение её лица менялось: то она улыбалась, то хмурилась, то взгляд её становился задумчивым и далёким.
– Селавита, – начала было мисс Шарлотта. – матушка упоминает здесь мисс Жизель. Позволь мне зачитать. – сердце моё ёкнуло, но в этот раз к горю примешивалось и любопытство. – Начинайте. – я протёрла висок двумя пальцами. От мисс Барбары я не знала, какого письма мне ожидать, какие речи там будут написаны пером и чернилами. – …За несколько недель до своей кончины, мисс писала мне письмо. Странное, полное смутных предчувствий и тревог, которые я, увы, списала на её обычную меланхолию. Речи её были пропитаны горем, словно нечто иное преследовало её сознание долгие годы. Мы были знакомы до её замужества на мистере Новелине. Говорить начистоту, после того, как мы обе встретили любовь своей жизни удавалось редко, письма не доходили либо шли довольно долго из-за погоды и прочих причин. Твоя мать, моя дорогая, сталкивалась с похожими страхами и ведениями, что противоречили обыкновенным снам…