– Мария! – в мою голову пришла давно забытая мысль. – Будь так добра… – подбежав к практически пустому камоду, я достала от туда последние записи, которые должны были лежать в пепле с остальными листами моего «дневника». Про эти листы я забыла, но сейчас я хотела взять их как никто другой, секреты должны оставаться со своей хозяйкой. Не будет сладко если дядюшка Мануэль найдет их под камодом, если ему вздумается обсмотреть свою владения вплоть до моих покоев? – Положи на самое дно, – протянув девушке каждый из листов, перевернутый не тронутой чернилами частью, я сложила их друг к другу. – Еще лучше тщательно обмотать пергаментом, и завязать как подарок, мои сокровенные желания.
– Как желает миледи. – покорно поклонилась Мария, осторожно забирая из моих рук листы.
Где-то я слышала, что она была бывшей любовницей лорда Корбина, но вскоре разозлила его до той степени, что он понизил ее до статуса простой слуги в своем поместье. С Марией нужно быть осторожной, с этим миловидным личиком, не удевительно почему она пользовалась вниманием господина Пике.
Представляя как он дарил ей роскошные подарки, кольца с брилиантами, на моем лице практически появилась гримаса, стоило Ма-рие приступить к оставшейся работе.
– Вам стоит сменить платье, мадам, – Амелия обратилась ко мне после завершения своей работы. Марие оставалось только закончить мою просьбу с листами, все остальные вещи уже лежали в сундуках. – Позволите? – Аме-лия махнула рукой указывая на ширму.
– Я выберу темно-синее, – я сказала без раз-думий, ступив за ширму, начав самостоятельно снимать с себя слои платья. Строго настрого отказавшись от помощи Амелии. – Поторопись! – пришлось крикнуть. Я слышала ее быстрые шаги пока она изо всех сил торопилась принести мне платье.
– Вам помочь одеть его, мадам? – она не заглянула внутрь, только стояла с синим бархатным платьем.
– Зашнуровать корсет тоже не помешает, я не откажусь. – в этот раз, одна, я бы не справи-лась.
Амелия зашла ко мне за ширму, помогая одеть на себя платье, далее после того как я вышла одетая в красивое темно-синее одеяние. Я схватилась за деревянные балясины довольно крепко.
Амелия, намотав шнуры корсета, потянула их с такой силой, что я думала не сломала ли она мои ребра. Настолько тонкой талии у себя я еще не видела. Дышать давалось с большим трудом.
– Желаете потуже? – осведомилась Амелия. Мой язык будто вырвали изо рта, каждый вздох был коротким и напряженным. Неуже-ли за ночь я отвыкла от корсета? Или прежде, Эбигейл не затягивала его так туго?
– На этом достаточно. – я отбросила прядь волос, что упала на мой лоб, практически незаметную.
Как только Амелия закончила, в последний раз поправиви шнуры корсета, я смогла отпустить балясины и вдохнуть полной грудью, по крайней мере, старалась.
Губокой ночью, мне удалось ненадолго задремать. Меня разбудила Мария, солнечный свет исчез с каменного пола, хотя совершенно недавно продолжал освещать помещение.
Мария держала в руках свечу, ее голос был тих словно колыбельная.
– Милорд сообщил, что вам пора отъезжать. Желаете проститься с родными?
– В этом нет нужды, господин Мануэль знает о времени отъезда? – я потянулась на простынях постели, которую возможно, вижу последний раз.
– Он будет наблюдать с башни за отъездом вашей кареты, – Мария подвинула свечу чуть ближе к моему лицу, ничего кроме огня я не видела. Глаза еще не привыкли к неожиданному свету.
– Помоги мне подняться, – я сказала с тяже-лым вздохом, теперь корсет не казался настолько туго затянутым нежели несколько часов тому назад.
– Разумееться, мадемуазель. – положив свечу на ближайший камод, Мария, помогла мне подняться с постели. Я поправила чепец на своей голове, белая ткань с кружевами прида-вала моему образу элегантный вид. Возможно матушка, гордилась бы мной.
– Эбигейл положила мои серьги в сундук? – от своего сонного состояния, мой разум позабыл, что Эбигейл теперь не моя личная служанка.
– Я сделала это за нее мадам. Как ваша верная служанка теперь же. – я не увидела реакцию Марии на упоминание имени другой девушки, быть может, она хотя бы почувствовала долю ревности? Ее миледи помнит только одну свою верну служанку и собеседницу, не должно ли это гневать ее?
Я заставила себя промолчать.
Моей «верной слугой» была Эби. Никак не Мария. Но эти слова остались на языке, не высказанные, забытые.
Мария проводила меня по лестнице вплоть до самых ворот поместья, карета уже ожидала, лошади откормлены досыта. Кучер сидел с выпрямленной спиной в богатых одеяниях от своего хозяина. Будет ли он также грациозен когда лошади двинуться вперед? Дай Боже его шляпа удержиться и не вспарит от сильного ветра ночи.
– Милорд осведомил меня, я должна доложить вам мадам. Лошади быстрые, по вашей прихоти, наилучшие. – я чуть было не оступилась о ближайший на земле камень. Эта девчонка старше меня но строит из себя дурочку. Любая нормальная девушка, чтобы не подорвать доверие своей госпожи молчала бы. Если же милорд заменил лошадей, значит это она доложила о нашем разговоре с мисс Шарлоттой в самый разгар сборов.
Дверца кареты была распахнута. Рядом, не двигаясь, стояли два слуги. Эти мужчины должны были также сопровождать меня в пути, их лица были непроницательными.
– Благодарю за столь радушную весь, милая Мария. – я улыбнулась служанке с кивком головы. Но не смотря на это, в глубине души горела желанием украсить ее белое личико красным следом от пощечины.
Двое мужчин, чьи имена я узнала, Ивон и Кристов, помогли мне сесть в карету. Мария устроилась спереди от меня в карете, мисье Корбин пожелал, чтобы моя личная слуга оставалась рядом со своей дамой.
– Я в восторге от вашего недавнего подарка, мисье, – заводя разговор с мистером Корбином, улыбка не покидала моего лица. Госпо-дин
Мануэль ясно дал мне понять – «ты должна очаровать его своим послушанием и вежливостью», людей и правда возможно изменить с помощью денег.
– Вы не видали те платья, что я вам приготовил в качестве обещанного подарка, для своей невесты. Мадемуазель, вы будете очарованы моими дарами. – его ладонь легла поверх моей, эта грубая кожа вызывала по моему телу мурашки. Но тем не менее, я не показы-вала свою неприязнь.
– В этом нет сомнений, милорд, – я хихикнула махнув ладонью, скорее слова лести нежели чистой нежности. Смех слител с губ француза.
– Мы с вами рождены на территории одной земли, моя дорогая, – начал лорд. – В моем поместье слуги будут целовать вам ступни, если вы того пожелаете. – в качестве смущения от его слов и стыда за такую вежливость по отношению ко мне, я опустила взгляд невинной девушки с нежной улыбкой на губах.
– Я при многом благодарна вам, мисье. – мой головной убор совсем немного закрывал мои опущенные глаза на юбки бархатного платья.
– Умоляю вас не скрывать от меня свои пре-лестные глаза, я буду оскорблен этим, мадам. – он поправил мой головной убор так, чтобы было видно мое лицо полностью.
– Как вам будет угодно мисье. – я подняла свой взор на мистера Корбина, встретившись глазами с лордом. При этом чувствуя на себе взгляд Марии. Какая девушка не будет ревновать своего любовника? У милорда теперь появилась невеста, имя ей Селавита, не Мария. В любом случае, вызывать раздражение у этой девчушки мне более чем доставляло удовольствие.
Льстивые речи лились с моего языка словно природная вода в ручье. Мария занималась шитьем с позволения милорда, большей ей нечем было занять свои руки. Глаза время от времени поглядывались за шторку окна. В эту ночь дождь лил как не в себя, словно сама погода занала о моей печальной судьбе. Душой и телом пренадлежать богатому французу, но при этом вернуться на свою родину.
Дом моего отца – Пруссия, Берлин. Нежели мой – Франция и Париж.