– Эту гнусную ложь вам сообщили люди мистера Мануэля, я не сомневаюсь в этом, мадам. Проживая в этом поместья, я бы также могла потерять голову.
Звук пощёчины раздался в комнате тихим эхом. Мой гнев достиг своего предела. Выбежав из своих покоев, я яростно шла по второму этажу к лестнице. Месье Корбин разговаривал с мисс Викторией внизу, увы, мне пришлось прервать их беседу.
– Месье, – я подошла практически вплотную к милорду. Их разговор затих столь же быстро при моём внезапном появлении. Наклонившись, я прошептала слова ему на ухо. – Je m'excuse de vous déranger, mais je dois vous parler. Ce sujet est très important. (Прошу прощения за вмешательство, но я должна погово-рить с вами. Эта тема весьма имеет значение) – мисс Виктория не знала французского языка, он ей был чужд так же, как и мне стоявший передо мной лорд.
– Quel est le problème, ma dame? (В чем дело, миледи?) – его вопрос прозвучал в тихом тоне.
– Maria me met très mal à l'aise, voire en colère. Je vous prie d'en discuter en privé. (– Мария вызывает у меня крайнее недовольство и даже гнев. Я прошу вас о более уединённом разговоре) – последнее, что я сказала, перед тем как немного отступить от лорда Корбина.
Извинившись перед мисс Викторией, мистер Корбин провёл меня в свои комнаты. Слуга, стоявший за дверью, прикрыл деревянную дверь с тихим скрипом. Слуга мисс Виктории, вряд ли будет интересоваться столь важными разговорами лорда и его леди-невесты.
– Прошу прощения, мадемуазель. Моё время заняла, мисс Виктория. – обернувшись, мистер Корбин достал два стеклянных бокала, налив себе и мне красное вино, кровавого цвета.
– Вам не сто́ит извиняться, но, увы, я должна буду потребовать извинений от мисс Марии.
Её речи в мою сторону были весьма… Дерзкими.
– Позвольте узнать подробнее? – месье Корбин облокотился о небольшой круглый стол, предназначенный для трёх бутылок алкоголя.
– Мисс Мария, смела дерзить мне. Мои вопросы! Я никогда не слышала столь дерзких ответов в мою сторону, её статус служанки вызывает у меня большие сомнения, месье! – моё сердце пропустило удар от собственных слов.
Реакция мистера Корбина была не удивление или же возмущение. За столько дней поездки я вполне смогла прочитать его хвастливую натуру.
– Ах, мадам! Вы слишком сильно напряжены, позвольте себе расслабиться наедине со своим женихом, – протянув руку, месье, подошёл двумя шагами ко мне и повёл через всю комнату, вплоть до окна. Подальше от двери. – Ваше недовольство мисс Марией весьма обосновано. – если же он знает о её дерзости, почему её ещё не уволили? – Прошу доверить этот вопрос мне.
– Я настаиваю на её увольнении, – месье отвлёкся на вид из окна, но мои речи заставили его вновь обратить свой взор в мою сторону. – В поместье моего дядюшки, Эби…Ни одна служанка ещё не позволяла себе такую дерзость, месье. Я открыто демонстрирую вам своё разочарование. Увы, если же в вашем поместье, столь же дерзкие речи слетают с уст ваших слуг, то я буду вынуждена высказать своё недовольство не только вам, но и своим доверенным лицам. – с моих уст эти слова звучали отнюдь прекрасно. Я могла бы даже сказать, умно.
– Не сто́ит разыгрывать драму, миледи, – его бархатный тон смягчился. Его ладони повели меня к небольшому винному столику с тремя бутылками. Там также стоял маленький стул, его концы, сделанные из дерева, завёрнуты в узоре. – В моём поместье, Мария, не будет так часто вам досаждать.
– Я буду надеяться, что ваши слова будут оправданы в действии, месье. – от угощений я отказалась несмотря на предложенные блюда. Мистера Корбина, моё недовольство, ничуть не разочаровало.
Ивон, стоило сумеркам вновь наступить, принёс последнюю трапезу. Я потребовала ужин в свои покои, несмотря на поздний час.
– Вы можете приказывать, мадам. Мои владения – ваши владения. Прошу, не стесняйтесь. – в конце разговора добавил месье Корбин.
– Мадам, – поклонился юноша. Его тёмные волосы были растрёпаны в небрежном в виде, по видимости от тяжёлой работы за весь день. – Ваши оладьи.
– Благодарю, месье. – Ивон поставил поднос с пиккетами у моей постели, есть за маленьким столом, было неудобно. В этом я убедилась ещё на завтраке.
– Не сто́ит называть меня «месье», мадемуазель. Моё имя – Ивон, если позволите. Я слуга его милости, лорда Корбина. – одна ладонь Ивона находилась за спиной, другая же, в белоснежной перчатке, жестикулировала свои речи.