– Про́клятая погода и про́клятые лошади, мешают нам, наконец, скрепить наш союз помолвкой. – мягко пошутил месье, я выдавила из себя смешок.
– Вы, как всегда, правы, мой лорд-жених. – смешок слетел теперь уже с губ месье Корбина. В этом моменте он показался мне довольно молодым, несмотря на свой возраст, словно существо, посланное дьяволом. Околдовать мою безгрешную душу.
– Ах, Руан…– со вздохом провозгласил мистер Корбин. – если же вы знаете историю то тем не менее должен вас известить, мадам. – сделав глоток кальвадоса, месье продолжил свою речь. – Здесь в одна тысяча четыреста тридцать первом году, тридцатого мая, на площади старого рынка сожгли Жанну д’Арк, юная леди.
– Я жила во Франции, ещё когда находилась во чреве своей дорогой матушки, месье. Было бы крайне постыдно, если бы я не знала историю Франции. – с гордой аккуратной улыбкой, я сделала второй глоток вина.
Месье менял темы разговора с необычайной скоростью, я едва успевала подхватывать каждое его предложение.
– Обратите внимание на эту резьбу, – он указал ладонью на деревянные балки одного из домов. – Подлинный шестнадцатый век. Я, знаете ли, разбираюсь в искусстве. В моей коллекции есть несколько гравюр именно этой эпохи. – Ивон забыл упомянуть про это хобби у милорда, на такую мелочь, я изволю простить. – Несомненно, менее утончённых, чем итальянские мастера, но в своей простоте они обладают определённым…шармом.
– Вы, кажется, цените во всём утончённость, месье, – заметила я, глядя прямо перед собой.
– Естественно! – он улыбнулся самодовольно. – Утончённость – это признак цивилизованности. Дикарь довольствуется грубым и примитивным. Человек же высшего круга обязан окружать себя красотой. Это его долг. Как, впрочем, и долг его супруги, – он сжал ладонью мою руку, подчёркивая свои слова.
– Вы льстите мне, милорд. – с вызовом ответила я.
– Наоборот, мадам, я подчёркиваю свои речи, комплиментами. Французские дамы, не побоюсь упомянуть ещё раз, вызывают во мне весьма высокие впечатления.
– Господин Мануэль должен был познакомить нас раньше. Если бы я узнала о таком мужчине, как вы, должно быть, сбежала бы из собственных покоев от вида вашей красоты, вновь во Францию, к милорду. – с тихим, утончённым хихиканьем, я обратила свой взор также на природу вокруг себя. Месье Корбин уж больно мозолил мои глаза, каждый день видеть этого мужчину вызывало во мне раздражение и порой гнев, который мне, стоило очень тяжело удерживать. Но благо ещё ни одно дерзкое слово не слетело с моих уст.
– Теперь вы льстите мне, мадемуазель. – теперь смешок слетел с губ обоих.
Но мои мысли также не покидали вечные раздумья после разговора с Ивоном. Встреча с приятелями месье Корбина тогда казалась мне не столь волнительным событием, но увы, с итальянцами мои отношения никогда не складывались. В отличие от немцев и французов, на своей родине мне всегда попадались добродушные люди, если не считать месье Корбина.
До меня также дошли некие известия не столь давно. Мать мистера Корбина является троюродной племянницей его отца, месье Джозефа. Они поженились, когда леди Франсуазе было четырнадцать, а лорду Джозефу — двадцать два года. На момент рождения мистера Корбина мадам уже было пятнадцать. Мария рассказала, что сейчас мадам уже сорок шесть, но мистеру с недавней поры исполнилось пятьдесят три.
Мы выехали из Руана на рассвете. Перед этим остановившись на время в одном из доходных домов для пропитания, лошади слишком устали, чтобы продолжить поездку, кучер советовал отдохнуть на несколько часов. Месье пробовал одни из блюд нормандской кухни: овечьи ножки, руанские мирлитоны – слоёные корзиночки с ванильно-миндальным кремом, дополнительно сдобренные местными сливками и окроплённые апельсиновой водой.
Я же вовсе отказалась от каких-либо блюд кроме утёнка, месье Хасстон сообщил, что это блюдо готовится по особому старинному рецепту с использованием специального пресса для утки и насыщенного соуса на основе крови и вина. Утёнка подают с печёным яблоком и сельдереем.
– Париж, моя милая невеста! – объявил мистер Корбин, со взмахом своей руки откинул маленькую шторку в карете. – Не побывать ли нам после Версале? – осведомился, поглядев на меня месье. – Версальский дворец, однако, обладает невероятной красотой, моя дама должна это увидеть. – месье взял мою ладонь в свои две руки и легонько коснулся губами моей кожи.
– Непременно, но я должна побывать в вашем поместье, месье, – мягко ответила я. – После столь длительной поездки, мне необходим отдых, боюсь, я едва ли могу стоять на ногах после бархатных сидений вашей кареты. – не только ноги, имели свойство затекать во время долгой езды, бывало я не чувствовала всего тела, словно впрямь окаменела.