«…мне трудно понимать вашу потерю и горе, что вы пережили, дорогой дядя. Мисс Шарлотта за столь короткое время стала для меня словно мать, одним своим присутствием заставляя улыбаться и радоваться моментами, проведёнными с ней в жизни, в её обществе.
В моей памяти всё ещё оставались моменты нашей мимолётной радости. То, как мы резвились вокруг вашего поместья, наши юбки платья колыхались на ветру, словно штормовые волны.
Миледи научила меня своей доброте и нежности, несмотря на столь мрачный вид вашего дома, она оставалась лучом света средь мрачного неба вокруг луны.
Будь на то моя воля, я бы посетила её похороны. За истечением времени мне сообщили о её трагичной кончине. Её преследовали головная боль и вечная рвота уже на четвёртый день признаков болезни, но вам она ничего не сообщила, сваливая всё на перенагрузку и слишком частые прогулки.
Мисс Шарлотта, несмотря на то что я столь мало её знала. Она вряд ли сообщила бы вам о своей болезни, даже если и знала о её присутствии.
Я буду молиться за её душу, что прибывает в мире ином в окружении Господа и ангелов. Да упокоит Господь душу её, да простит все грехи, что совершила она.
Я испытываю невероятное горе от потери и сожаление по отношению к вам, вместе с сочувствием. Да поможет вам Господь, дорогой дядюшка, пережить потерю своей возлюбленной и верной жены.
19 декабря, 1825 года.
Ваша племянница. Леди Селавита Де’Бартон».
– Будьте столь добры доставить это письме в руки посланца. Он должен передать его лично в руки господина Мануэля. В Пруссию, в Берлин, в поместье Де’Бартон. – Мария приняла из моих рук письмо, уже сложенное и подписанное чернилами и пером.
– Непременно, мадемуазель. – поклонилась Мария.
– Каков был его ответ? – спустя около двух недель ответ от дядюшки не последовал. Только холодное молчание.
– Месье не написал своего ответа, письмо было отправлено к вам назад без единой подписи и благодарности. – Сарж сегодня был более мягок ко мне.
– Что насчёт свадьбы? – от меня последовало возмущение, я скомкала письмо, отбросив его в самого лакея. Поднявшись с кресла-качалки, начала ходить по каменному полу, постукивания моей обуви раздавались в стенах тихим, еле слышным эхом. – Вероятно, на торжестве он тоже не появится! – моя правая ладонь, нервно потрогала камень на ожерелье. – Быть может…посланец не сумел довести ответ? Не молчите же, месье!
– Мне неизвестно это, мадемуазель, – вежливо ответил лакей. – Господин Мануэль, вы знаете. Не является столь дружелюбным и разговорчивым человеком.
– Должно быть, он поглощён горем! – в висках пульсировали отголоски боли, но я это терпела. – Мисс Шарлотта, знали бы вы её, была добродушной женщиной. Ангелом во плоти, как стоило её называть.