– Смеешь ещё! – шёпотом крикнул женский голос, в темноте я разглядела лицо Элуаз. – Пробыла у моего супруга в покоях более трёх часов, иль же даже больше четырёх! Покуда мне знать? – леди схватила меня за ткани платья и притянула к себе, её дыхания я чувствовала на своём лице. Вторая пощёчина теперь по левой щеке, была больнее. – Богатство моего мужа – принадлежит мне. Партия в шахматы также думаешь я не слышала, как ты с ним кокетничала?! – возмутилась леди. Николас подоспел вовремя, осторожно, но твёрдо оттолкнув разгневанную графиню.
– Тише, миледи. Успокойтесь, – пытался всё уладить лакей. Но мадам, ослеплённая гневом и злобой, продолжала бросать в мой адрес гневные речи.
– Она посмела соблазнять моего мужа, месье, что вы творите?! – нахмурившись, сказала леди, оттолкнув от себя лакея. После этого гордо поднимая голову.
– Как слуга и доверенное лицо гос…
– Вы доверенное лицо?! – посмеялась графиня. – Вы простой мужчина, рабочий со званием лакей, который не смеет перечить мне в воспитании этой рабыни нашего господина! – теперь пощёчину получил Николас.
– Прошу прощения, миледи, – тихо извинился передо мной лакей. Сама того не замечая, я чувствовала, как кровь шла из моего носа от двух сильных пощёчин миледи.
«Рабыня», дядя бы поощрил такое обращение ко мне и добавил ещё три пощёчины, или пожалел? Скорее первое.
– Я буду вынужден сообщить милорду, если вы не прекратите эти крики, – в последний раз сказал мужчина. Его слова заставили миледи замолчать, она махнула юбками и ушла, стук её обуви отдавался эхом в стенах Бургундского замка. – Леди Элуаз совершенно не знает границ, мадам, – глубоко вздохнул лакей, достав платок из своего кармана костюма, приближаясь ко мне. – Благо. Я подоспел вовремя, видали бы вы сколько раз я получил удар от супруги лорда. – месье помог мне вытереть кровь с губ и кожи подбородка.
– Благодарю, – я сказала с тяжёлым вздохом, принимая платок из рук лакея. – Она бы, не оставила меня в живых. Миледи, поглощена ревностью и богатством.
– Кому как не мне это доводилось знать. Вы – её так называемая соперница, не обращайте внимание на слова мисс. – Николас, протянув локоть, дабы я положила ладонь поверх него, помог мне в скором времени дойти до моих покоев. Позвав нужного лекаря, чтобы тот осмотрел, ничего ли мне не сломала мисс Элуаз.
– С мадам, благо всё в порядке, – я услышала разговор лекаря и лакея.
– Ничего не сломано, миледи. Как я заметил, сильно ударила мисс по лицу, два раза. Но сколь сильных. – месье Николас протёр своим запасным платком пот со лба. Он боится? Месье Джереми велит придать его смерти, если со мной случится, что-нибудь?
– Благодарю вас за оказанную помощь, месье. – я прервала их разговор, обращаясь к лекарю. Тот лишь вежливо кивнул и поспешил удалиться из моих покоев, оставляя меня и Николаса одних. II
Мы отправились в путь через два дня, как и планировалось. Лошади теперь были тщательно напоены и накормлены, по приказу отца их даже подстригли! Теперь они выглядели более опрятно, нежели те трое суток назад.
Дорога давалась лошадям с бо́льшим трудом из-за столикого количества камней, повозка нередко подскакивала в воздухе. Сестра Алоиза, что обычно всегда спала во время долгих поездок, теперь не могла сомкнуть глаз; всякий раз, когда она позволяла себе закрыть глаза, что уже устали от столь долгой работы за весь день и нуждались в отдыхе, моментально открывались вновь. Её плечи вздрагивали от страха. В моменте Алоиза позволила себе прошептать на моё ухо слова, что, по-видимому, засели у неё в горле, намереваясь вырваться наружу уже долгий промежуток времени по неудобному маршруту.
– Наша карета… перевернётся, сестра? Меня тревожит эта дорога… – её шёпот был еле услышан. Но всё же дошёл до слуха. Девочке её возраста свойственно бояться, хотя, в отличие от неё, я в её годы и не шелохнулась от движений кареты.
– Вовсе нет, Алоиза, – мягко, но серьёзно отозвалась я. – Наш кучер опытен и ни в коем случае не допустит такого происшествия. Выброси дурные мысли из головы. – Помахав веером у лица, отвернулась я.
– Не открыть ли нам окно? – поинтересовалась нянька Алоизы, Желавье, с мягкой улыбкой на лице; в её руках была ткань для шитья. Эта женщина всё своё свободное время проводила в шитье или вязании; на её работах всегда были изображены либо красивый закат, люди. Одним из вечеров в поместье я обнаружила на её вышивке идеально проработанные детали лица своей матери, по правую сторону от неё стояла Алоиза.
По типу семейного портрета, но только из ниток с иглой. С левой стороны изображён отец, а рядом, держа его под локоть, стояла я. Так сильно похожая на мать, словно её копия.