Внешний облик поместья – это суровая крепость, имеющая башни с массивными каменными стенами, глубоким рвом и внушительными воротами с подъемным мостом, через которые как раз-таки мы проехали не так давно. Это поместье строилось на протяжении годов. Родословная моего батюшки и вправду имела всевечное богатство.
– Миледи, пройдемте со мной, ваши покои не так далеко от мисс Алоизы, – махнул рукой в белоснежной перчатке лакей, подзывая меня к себе, давая знак следовать за ним.
Мои покои были гораздо лучше, чем у мисс Франклинсон в доходном доме: стеклянная люстра, висевшая на потолке, от которой исходил проблеск сияния стеклянных капель; огромная двухспальная кровать посередине комнаты со шторами в светлом бордовом оттенке, они просвечивали совсем немного, но, несмотря на это, впечатление о постельном месте не испортили. Ковер в более тем-ном оттенке, чем шторы у постели. Имел узоры на своей поверхности в золотистом оттенке, смешанном с темным черным. Краем глаза, когда мы проходили к покоям Алоизы, я видела ее комнату; помещение практически не отличалось стилистикой от моих покоев. Но размер значительно меньше; впрочем, я не считала, что сестре нужна столь большая комната.
– Если позволите и у вас нет ко мне вопросов, я оставлю вас наедине со стенами твердыни и ароматами ваших чудесных духов, миледи. – Оборачиваясь перед уходом, осведомился лакей, глянув на меня с вопросительной гримасой на лице.
– Безусловно, вы можете идти. – Едва удостоив мужчину взглядом, я подошла к большому стеклянному окну; на нем не было узоров с разными цветами окон, как у самого отца в нашем собственном поместье во Франции.
Ночь была настолько мрачной, что я с трудом разглядела крестьянские домишки за пределами поместья.
На небольшом деревянном столе, покрытом несколькими слоями масла для сохранности, покоилась ваза с цветами, увять они еще не успели; быть может… дядюшка предоставил и сестрице Алоизе такой маленький подарок. На вазе золотым прописным почерком было написано: «Леди Селавита Де’Бартон». Радости моей не было предела, стоило мне заме-тить второй подарок дорогого дяди: ожерелье со светло-голубым бриллиантом на середине, вокруг которого в качестве защиты являлось золото. Ах, эти бусины!
Милостивый Господь, я ничего прекраснее не видала в своей жизни! Хотелось мне закричать от радости, порой даже заключить в объятия свою вредную сестрицу.
Сняв осторожными движениями пальцев свое нынешнее ожерелье, что я одевала в дорогу и проносила целые дни вплоть до самого прибытия, не снимая, за исключением сна, я положила его на тот самый маленький столик у вазы с цветами лаванды. Направив ладони в другую сторону, к подарку дядюшки, я со всей своей аккуратностью взяла ожерелье в руки, расстегнув и поднося к шее, застегивая, но с большим трудом. Будь здесь служанка или слуга, то, быть может, это далось мне гораздо проще; платье иногда мешало. Из-за своего корсета, что был настолько туго затянут, я уже было думала уронить подарок дяди, но благо я смогла застегнуть ожерелье в нужный момент.
Не взирая на мрак, я желала лечь спать имен-но в этом ожерелье.
Слуга не появлялся изрядно долго, но спустя около двух часов, когда время уже подходило к четырем, соизволил явиться мужчина.
– Чем я могу быть вам полезен, мисс? – задал вопрос слуга, держа одну руку за спиной, другую в согнутом положении перед собой.
– Я ожидала женщину, – в усталом тоне голоса заявила я в небольшом раздражении; матушка с отцом, вероятно, уже видели сотый сон, позади, вместе с сестрой. В то время как я до сих пор не могу снять платье и опуститься на мягкие подушки постели. – Я требую. Позовите мне женщину. – С твердостью приказала я; благо молодой парень не стал задаваться лишними вопросами и непременно удалился из моих покоев. Девушка явилась быстрее, чем тот молодой человек ранее.
– Можете звать меня Эбигейл, мисс, – поклонилась девушка, проходя по каменной поверхности пола, заходя на мягкий ковер, направляясь к столу, у которого сидела я с невеликой книгой в своих руках. – Что при-кажете…
– …Помоги мне снять платье, – не позволив служанке закончить свою мысль, я перебила ее. – Немедленно. – Молчаливый кивок от нее последовал сразу после моего требования. Я поднялась со стула, поворачиваясь спиной к Эбигейл, позволяя ей расправиться с моим корсетом; доходить до зеркала у меня не хватало сил. Поездка утомила меня пуще прежнего, а остановка в доме мисс Франклинсон была лишней. Оттуда я не горела желанием уезжать, несмотря на чуждые стены, но разве это поместье было мне родным?
Эбигейл спустила корсет с моей талии, откла-дывая его за будуар.
– Вам помочь одеть ночную рубашку, или вы желаете сделать это сами? – полюбопытство-вала служанка, остановив свои движения на моем платье.
– Лучше будет, если ты поможешь. Я сильно утомилась из-за этой проклятой поездки. – Такие высказывания непристойны для юной леди, как я, даже в присутствии служанок, но моя усталость способствовала появлению раздражения, а там уже и злости. На следующий день, вероятно… я буду корить себя за столь ужаснейшее обращение к девушке, но, с другой стороны… в чем я виновата!
Виноват мальчишка, что посмел войти в мои покои! Да еще и без разрешения! Эбигейл как-никак не столь разговорчива по виду, а от того паренька, готова поспорить, я ожидала бы только и дело острого языка! Эбигейл помогла мне спустить платье с плеч, после до конца снять его. Оно упало на ковер, оставляя меня в одних только панталонах и верхней белоснежной ткани. Служанка отвела взгляд, я заметила этот жест сразу, но решила умолкнуть. Уважение должно быть у всех слуг, когда они находятся рядом с влиятельными личностями. Ко мне тоже соответственно.
– Поднимите руки, мисс. – Эби помогла одеть мне ночную рубашку после того, как я изба-вилась от дальнейшей одежды, наконец по-чувствовала знакомое прикосновение мягкой ткани к коже.
– Можешь идти. – Коротко отрезала я, рас-сматривая на себе ткань одежды на наличие пятен; но благо их там не было.
– Как прикажете. – Кивнула Эби, поспешно удаляясь с моих покоев, оставляя меня наедине с одиночеством комнаты и запахом твердых каменных стен твердыни.
Тихими шагами, что отдавались эхом по замку, я подошла к мягкой постели, отбросив одеяло в сторону, дабы сесть на мягкую поверхность тканей. Задув свечи одним своим дыханием, вскоре погрузилась в короткий сон.