– Вы очень добры ко мне, миледи… – вежливо поклонилась девушка, уголки губ приподнялись в еле заметной улыбке. Беспокойство и тревога исчезли с её лица после произнесённых мною речей.
– Перестаньте, Желавье, – несерьёзно упрекнула я. – Увы, мне придётся вас оставить, батюшка желает увидеться со мной. Но уверяю, матушке и слово кривое про вас не скажу! Если мой язык и посмеет ляпнуть речь, то исключительно хорошую! – Обещание слетело с моих губ в мягком виде.
– Я верю вам, мисс, – коротко кивнула служанка. В тот же миг я скрылась в стенах поместья, как призрак неведомый.
– С удовольствием! – Алоиза поддержала няньку, её ладонь сама же потянулась открыть окно кареты, но Желавье сделала это первой, мягко отодвинув руку миледи-сестры в воздухе.
– Побереги силы, сестрица моя, путь ещё не близок. Нам предстоит ещё некоторое время пробыть в карете, ты успеешь открыть окно ещё не раз в своей жизни. – Пришлось вмешаться мне, ведь по глазам сестры нетрудно было догадаться, что молодая леди вот-вот пустит слезу на своё платье.
– Я хотела открыть окно! – Как бы я ни старалась, милая Алоиза не удержала слёз, по её щекам стекала первая капля, а после неё полился целый ручей. – Плохая нянька! – взвырела юная леди. Такое поведение сестры меня всегда раздражало; не будь тут матушки, я со всей силы упрекнула бы её в этих постыдных словах. Это служка, нянька, да и пусть! Это не даёт ей право так гнусно отзываться о хорошем человеке. Какой бы мягкосердечной она ни была.
Мне пришлось взглянуть на мать, спрашивая тем самым разрешения, но матушка соизволила удостоить меня своим ответным взором, с еле заметным кивком головы.
– Сестра, – начала я. – Будь добра, вспомни манеры, коим учила тебя эта милая женщина. – Девочка, по всей видимости, не старалась слушать меня. Этого ребёнка слишком разбаловали, но в замке дядюшки она так себя вести не будет точно, я просто не позволю!
– Она не милая! Она злая дьяволица! – плакала сестрица, из уст её слетали слова, которые даже самый невоспитанный человек не посмел бы произнести.
– Умолкни, дитя! – отрезала матушка. Холодно, с долей предупреждения и надвигающейся угрозы, да так, что я сама вздрогнула от столь сильного упрёка.
Сестрица отныне не осмелилась перечить матушке. Быстро вытерла слёзы с щёк и с хмурым видом позволила бедной Желавье продолжить свою работу.
Вечер подходил к концу, наша дорога затянулась ещё на два часа. Увы, лошади передвигались в этот раз прекрасно, но карета не могла ехать столь быстро из-за больших камней и склонов. Мы приехали в два часа, уже стояла ночь. Тишина могла пугать своим присутствием, многие люди уже спали в своих тёплых постелях.
– Мы прибыли! – объявил кучер радостным тоном, спешиваясь со своего места и отдав приказ слуге отворить дверцы кареты.
– Прошу, мадам, будьте предельно осторожны, ночь темна, не оступитесь. – Предупредил слуга, помогая матушке выйти из кареты, её туфли опустились на ровную сухую землю.
– Его милость, господин Де’Бартон, приказал предоставить вам комнаты для ночлега, – объяснил лакей вежливым тоном с почтительным поклоном головы. – Прошу за мной. – Жестом руки поманил мужчина. Добрый слуга помог мне спуститься на землю, выходя из кареты. Я постаралась поспевать за матушкой и сестрой, ведь из кареты вышла самой последней. Позади шёл слуга, следя, чтобы не дай боже, кто-то заблудился и побрёл не в ту сторону.
Поместье рода Де’Бартон славился раньше своей яркостью; матушка и батюшка отца моего любили и боготворили яркость и нежность цвета в своём поместье. По их мнению, это считалось символом удачи и все вечного богатства их наследия. Мелкий ручей распростёрся неподалёку от железного входа. В темноте ночи мне не удалось увидеть его во всей красе, целиком и полностью, но то сияние, что исходило от него, заставляло желать написания нового пейзажа посреди лунного света и спокойствия на земле.
Внешний облик поместья – это суровая крепость, имеющая башни с массивными каменными стенами, глубоким рвом и внушительными воротами с подъёмным мостом, через которые, как раз таки мы проехали не так давно. Это поместье строилось на протяжении годов. Родословная моего батюшки и вправду имела все вечное богатство.
– Миледи, пройдёмте со мной, ваши покои не так далеко от мисс Алоизы, – махнул рукой в белоснежной перчатке лакей, подзывая меня к себе, давая знак следовать за ним.
Мои покои были гораздо лучше, чем у мисс Франклинсон в доходном доме: стеклянная люстра, висевшая на потолке, от которой исходил проблеск сияния стеклянных капель; огромная двухспальная кровать посередине комнаты со шторами в светлом бордовом оттенке, они просвечивали совсем немного, но, несмотря на это, впечатление о постельном месте не испортили. Ковёр в более тем-ном оттенке, чем шторы у постели. Имел узоры на своей поверхности в золотистом оттенке, смешанном с тёмным, чёрным. Краем глаза, когда мы проходили к покоям Алоизы, я видела её комнату; помещение практически не отличалось стилистикой от моих покоев. Но размер значительно меньше; впрочем, я не считала, что сестре нужна столь большая комната.