– Чуть не задавил, ей-богу! – с облегчением выдохнул он.
«Кто же я, боярин Игнатий Волохов: жук сей али тот муравьишка, что обитель сия сгребет и перемелет?»
Волохов остановился. Мимо тихо прошли стрельцы, неся на руках мерзкого дьяка. Катили обратно пушку с зарядами. На монастырской колокольне ударил благовест.
«Ох и службу ты задал мне, государь мой родной!» – пожаловался про себя Волохов. Но смятение его духа было больше обращено к Владыке небесному, нежели земному.
Вечерело. От лугов за монастырской пристанью несло запахом цветущих трав. Крики морских чаек смешивались с криками коршуна, что кружил над кривой рощей за монастырем. Стрельцы молча сидели у костров, подкидывая в них сучья. Пламя с треском разгоралось, освещая сложенные в ряд на сырой траве фигуры, укрытые сверху парусиной.
– Может, из монастыря попа дадут? Отпеть бы надобно и похоронить по-христиански, – с грустью заметил один из стрельцов.
– Не, не дадут монахи, – возразил его товарищ у костра. – Постреляли мы их тоже, видать, немало.
– Слышите, после штурма ни разу колокол на звоннице не ударил.
– Так, может, там и некому уже, – пояснил другой стрелец. – Звонарей-то мы всех укокошили.
– Это мы можем! – весело добавил молодой стрелец по имени Никола.
У костра заметно повеселело.
– Говорят, у попов с монастыря на службе копыта вместо ног вырастают, – ухмыльнулся стрелец, которого все почему-то называли Пыхтя.
– Это кто ж тебе такое сказал? – послышался удивленный возглас старшины.
Стрельцы все разом покосились на Пыхтю.
– Да ну вас… – Пыхтя отмахнулся рукой. – Поп один говорил, ей-богу, не вру, – важно произнес он. – Тот, что на Пречистенской в часовне малой служит.
Стрельцы подняли Пыхтю на смех.
– Ты бы подольше после службы в той часовне задержался, может, еще не то бы услышал.
– Это еще почему? – вспылил Пыхтя.
– А потому, что знаем мы того попа на Пречистенской. Он службы пьяный служит. Его матушка после службы за руки в хату ведет. Ноги еле держат.
Стрельцы у костра вновь зашлись хохотом.
Волохов поднялся.
– Ты куда, боярин? – остановил его стрелецкий старшина.
– Пойду прогуляюсь! – отозвался Волохов. – Душно что-то.
– Возьми охрану с собой.
– Не нужно. – Волохов отрицательно помотал головой. – Возвернусь скоро.
Стрельцы оторвались от своих разговоров и проводили Волохова молчаливыми взглядами.
Волохов шел знакомой изрезанной дорогой, что вела прямо к воротам монастыря. Уже достаточно стемнело, и массивные стены обители отбрасывали мрачные тени на утоптанную траву. У самой арки ворот виднелась массивная выбоина. Вот здесь стрельцы из пушки угодили в кирпичную кладку. А вот здесь попали в массивный булыжник весом пудов сто. Только след ядро оставило. Откололо ямку размером с полушку. Наверху по стене пробежал огонек. Не спят монахи. Следующего штурма ждут.
«А не будет штурма, – про себя пробубнил Волохов. – Пошлю царю депешу. Не сдается мятежный монастырь, мол, и пушки у них есть. Будь он неладен. Десяток уж стрельцов положили».
Волохов перекрестился и незаметно оказался у самых ворот. Тяжело выдохнув, воевода прислонился плечом к кованым воротам.
– Архимандрита мне кличьте! – заорал Волохов. – Скажите, пришел, мол, к нему воевода.
За воротами раздался шорох.
– Позовите ему владыку! – крикнул за воротами кто-то из иноков.
Волохов незаметно для себя улыбнулся.
– Ты воевода? – спросил чей-то хриплый болезненный голос.
– Я, владыка, – отозвался Волохов.
– Ты зачем пришел? – мрачно поинтересовался Никанор.
Волохов опустился на землю у ворот. Пнул носком сапога песок, щедро усыпавший землю у ворот обители.
– Дай, владыка, попа мне! – смущенно произнес воевода.
– Это еще зачем? – прохрипел Никанор.
Волохов немного замялся, но ответил:
– Усопших стрельцов отпеть надобно.
За воротами послышался кашель.
– Не дам! – хрипло отрезал старик. – Вези, воевода, их на тот берег, там и отпевайте. Детей антихристовых по своему обычаю погребайте.
– Да ты что, владыка! – взвился Волохов. – Какие они тебе дети антихристовы? Все что ни есть православные христиане.
– Все равно не дам! – злобно прошипел архимандрит.
Волохов оперся спиной на ворота и заорал:
– Никанор, что же ты за архимандрит-то такой?
– Ступай прочь, воевода, не по пути нам с тобой, – отозвался Никанор. – Ты своему царю и патриарху служишь, а я – Господу и святым апостолам.