Сзади несмело дернули за одежу. Елеазар обернулся. Перед ним стоял сухопарый старик в белой рубахе. Высокий, прямой, словно сосновая жердь. Нос у старика был крючковатый, надбровные дуги седые, нависающие, хищные, но взгляд был смиренный, даже чуточку добрый. Елеазар узнал его. Староста деревни Матвей. Сговорились они меж собой, что летом в крестный ход к могиле святого Савватия староста возьмет с собой младшую дочь. Бесноватую малость, но не безнадежную. Девку звали Ульяной. Умом повредилась аккурат перед самым замужеством. Что сотворила, не помнит, однако стали Ульяну ночами бесы терзать. Да так, словно хотели руки и ноги вывернуть. Взвыла девка ревом на всю избу. Родичи перепугались. Давай крестом и святыми иконами осенять. Успокоилась Ульяна, да ненадолго. В следующую ночь повторилось. По деревне слух пополз. Староста запер Ульяну в избе, чтобы на людях не показывалась, а сам оделся в лохмотья – и в монастырь Соловецкий к архимандриту с бедой своей. А у Никанора своих забот полон рот: царские стрельцы лагерем встали, грозятся обитель разорить, а тут он со своей полоумной.
– Некогда мне! – буркнул Никанор, но схимнику Елеазару отписал записочку.
Так и сговорились Елеазар и Матвей, что староста дочь приведет, а Елеазар ее отчитает от бесов. Вырвет девичью душу из лап нечистого. Вез в своей телеге староста помимо бесноватой дочери подарки старцу Елеазару. Знал, что ничего, кроме восковых свечей, Елеазар не возьмет, – ни шубы, ни какой другой одежи. Привез Матвей, правда, еще один подарок – резной аналой. Деревенский столяр, немой Никодим, всю зиму резал. Дважды староста чуть резчика кочергой не отходил. Посмотрит со одной стороны – нравится. Посмотрит с другой – не нравится, хоть ты тресни. Так ходил заказчик вокруг аналоя, фыркал и злился. А время-то поджимало. Скоро крестный ход, а подарок не готов.
На третий раз сделал Никодим заказ как полагается: как видно, Бог Троицу любит. Подогнал так резчик, что волос девичий в щели не пролезет. Столешницу на аналое сделал из одной широкой доски. Вырезал в верхних углах ангелов с трубами, а в центре – Богородицу с Младенцем. Ножки резные сделал.
Обрадовался староста: эка мастерская работа. Уважит старец его просьбу, не откажет. Девке замуж выходить, а она благим матом орет. А женихи и в других местах сыщутся. Еще и познатнее здешних.
С такими думами Матвей очутился у дверей кельи затворника. Елеазар молча кивнул просителю, что означало: завтра. Затем медленно направился в сторону лесной чащи. Староста ликовал: отчитает девку завтра святой Елеазар, изгонит бесов из тела, вылечит хворь телесную и душевную. Староста с благоговением и благодарностью смотрел вслед удаляющемуся схимнику, потом перекрестился, тяжело выдохнув: завтра.
Крестьяне тем временем стали укладываться спать. Ребятня бойко подтаскивала с опушки хворост и играла меж собой в догонялки.
Елеазар брел по лесной тропинке к ручью, что подле большого оврага. Вдали заливался трелями соловей. Дятел выстукивал по сухой сосне барабанную дробь. Ничего не изменилось, после того как стал он схимником.
Его внимание привлекли настойчивые крики разбойниц ворон. Елеазар прибавил шаг. Стая серых ворон зажала у кривой березы зайчонка. Зайчонок и не думал отбиваться от нахального воронья. Вороны деловито прохаживались на своих лапках вокруг дерева, громко каркали и пытались ухватить зайчонка черными клювами.
Елеазару стало жаль Божью тварь. «Отгоню проказниц да вертаюсь обратно», – подумал он, поднимая с земли небольшую палку. Вороны, заметив в руках человека палку, тут же, взмахнув крыльями, взлетели в небо. Но улетать не спешили, расселись на ветках ближайших деревьев, ожидая, что Елеазар пройдет мимо и они вновь вернутся к своей добыче.
Но Елеазар и не думал проходить. Он склонился над бедным, дрожащим от страха животным и осторожно взял его в руки. Зайчонок притих. «Унесу к себе в дом, – так решил старец, – пущай пока сил наберется. Сказано в книге Исайи: „Волк будет жить вместе с ягненком“, но времена эти благословенные ещё не наступили, стало быть, негоже тебе в такой компании быть». Вороны продолжали сидеть на ветках, наблюдая за человеком и издавая громкие, но теперь уже редкие крики.
На обратном пути Елеазар встретил мальчонку Макарку. Макарка тяжело дышал, пытаясь перевести дух.
– Поспешим, отче, – занудел парень. – Ульяна-то, старосты дочь, совсем плоха.
– Отчего же? – задумчиво спросил старец.
Макарка утер рукавом нос.
– Бесы ноне опять за свое. Скрутило девку, ревет горючими слезами, благим матом ругается, – испуганно пробубнил Макарка. – И где слов таких набралась. Староста меня за тобой послал. «Сбегай, Макар, до святого старца Елеазара. Не дотерпеть нам нынче до утра».