– Макарка, ты откуда едешь? – раздался со стены почти такой же детский голос.
Малец задрал голову вверх и в ответ громко крикнул:
– С Филипповской пустыни.
– Ну и как там?
Мальчонка кивнул головой и прокричал:
– С Божьей помощью!
Макарка повернул голову к пристани. Заметив пришвартованный отцовский коч, малец приосанился, приподнялся с телеги и ловко хлестнул кобылу хворостиной.
– А ну, пошла, милая! Поторапливайся! Ко второму пришествию с тобой не поспеем.
Ворота в обитель были настежь распахнуты. Монахи, перебирая в худых руках четки, о чем-то спорили с рыбаками.
– Кончай торговлю, мужики, настоятель идет! – выкрикнул чей-то хриплый голос.
Рыбаки упали на землю. Иноки склонили головы. Никанор спустился по каменным лестницам дома настоятеля и подошел к торгующимся.
– Как рыба ныне? – поинтересовался он у рыбаков.
– Бог не обидел! – послышались довольные возгласы.
Никанор велел рыбакам подняться.
– Ныне весь улов возьму.
– Чего так, отче? – удивились рыбаки.
Никанор остановил их возражения тяжелым взглядом. Рыбаки закрыли рты.
– Себе еще наловите! – мрачно заметил архимандрит. – Этим летом быть монастырю в осаде. Сколько, не знаю.
Никанор замолчал. Рыбаки тревожно переглянусь.
– Это кто ж такие, отче? – хрипло рявкнул один из поморов.
– Шведы али немцы с англичанами? – переспросил другой.
– Хуже! – злобно прошипел Никанор. – Свои!
Рыбаки покачали головами и что-то тихо пробурчали про себя. Из рыбацкой ватаги вперед вышел здоровый помор с густой рыжей бородой и кудрявой шевелюрой.
– Коли так, владыка, забирай всю рыбу!
Монахи повеселели.
– Может, помочь, чем сможем? – тихо поинтересовался он.
Никанор махнул рукой.
– Куда вам против стрельцов-то царских.
Поморы, как один, согласно закивали головами. С рыбачьего коча раздался протяжный свист. Отец Макарки Силантий отделился от толпы рыбаков и бросился к кочу.
– Чего свистишь? – кричал он на ходу рыбаку, застывшему на корме.
Помор тревожно указал рукой в сторону моря.
– Ну, чего там? – справился Силантий.
– Суда чьи-то, а чьи, не вижу пока, – пробурчал помор.
Силантий забрался на нос и ухватился за деревянную переборку. Море искрило бликами солнца. Наливало свинцом проплывающие на северо-восток грузные от непогоды тучи.
– Ветер попутный, – добавил помор.
– Сам вижу! – буркнул Силантий.
Ладьи шли хорошо. На широком белом парусе уже явственно проступал царский орел. По бортам сгрудились люди в красных кафтанах. Ладей было много. Не меньше десятка.
– Грозная сила, – пробормотал Силантий.
– Неужто стрельцы, про которых владыка говорил? – заверещал помор.
– Видать, они самые, – догадался Силантий. – Беги к настоятелю, сообщи.
Помор лихо спрыгнул с кормы коча и со всех ног бросился к воротам обители. На монастырской звоннице трижды тревожно ударил колокол. Заскрипели тяжелые, обитые железом ворота. В бойницах на стенах замелькали черные рясы монахов.
Поморы высыпали с территории монастыря и бросились к своему судну.
– Успеть бы нам из бухты выйти, – тихо приговаривал Силантий, стоя у правила.
Царские ладьи были уже совсем близко у входа в бухту, и поморский коч оказался буквально запечатан ими в узком горле.
– Бросай все, ребята! – зычно выкрикнул Силантий. – Айда все на палубу, гостей встречать будем.
К кочу пришвартовалась царская ладья, с силой ударив его деревянным бортом. Поморы высыпали на палубу вдоль невысокого борта и склонили головы. Стрельцы были одеты в кафтаны красного сукна, малахаи, снаружи подбитые заячьим мехом, сабли на широких кожаных поясах, берендейки с порохом.
– Кто такие будете? – Стрелецкий старшина Михайло был дюже сейчас недобр.
Поморы зашептались промеж собой. Силантий отодвинул двух мужиков и вышел вперед:
– Местные мы. За рыбой в море идем.
– Сам вижу! – буркнул старшина. – А чего в монастыре делали, улов свезли в обитель?
Силантий кивнул и добавил:
– Вроде и не запрещал никто. Испокон веку так делали.
– Смотри мне! – старшина погрозил пальцем. – Коли чего дурное прознаю, с того берега вытащу. Вытащу и на дыбу справлю.
Стрельцы взвились хохотом.
– Отпусти их, – раздался чей-то грубый голос. На палубу вышел дородный боярин с саблей и свитком в руках.
Хмуро окинув взглядом рыбаков, он сквозь зубы процедил:
– В монастырь боле не ходите. Царев и патриарший указ в том! – Боярин вытянул перед собой свиток.
Поморы тихо зашептались меж собой.
– В осаде обитель с сего дня, – добавил боярин и безразлично отвернулся.