Весталия опустилась рядом с ней. Её предки выпороли бы их обоих, ведь негоже Валдоринам разваливаться на полу. Но их не было, как и прежней славы рода, изгнанного из столицы Люмиров. Кинжал давал невероятную силу, в нём заключены потенциалы всех предыдущих владельцев, но за такую мощь и плата была велика. И сейчас Весталии предстояло рассказать самое главное, то, ради чего она пришла.
– Элинара, твой спуск будет суров. Отец разочарован, но я хочу, чтобы ты знала. Это наказание придумал не он. Не таи на него злобы, — она не могла смотреть дочери в глаза, ей стало стыдно, и самого главного Весталия так и не сказала. Вместо этого она встала, отряхнула подол платья и сказала на прощание: — Светлой дороги, Элинара.
Стоило ей выйти, и зашёл рыцарь. Дверь даже не успела закрыться. На вид это был высокий мужчина, не из тех, что ходят по городу. Костюм его дополняла стальная броня, выглядевшая тяжёлой и жаркой. Лицо скрывалось под шлемом, оттуда виднелись только тёмно-зелёные глаза. Так могли облачиться только рыцари Свода. Поговаривают, внизу бывает так холодно, что люди одеваются в несколько шкур. Броня к тому же служила и защитой от монстров. И хоть у Элинары её не было, теперь она могла надеяться не только на магию, не раз выручавшую её, но и на кинжал, в котором сокрыта неизвестная ей сила.
– Пора, – глухо произнёс рыцарь и не вышел, пока девушка не подошла к нему.
Он продолжал идти рядом, достаточно близко, чтобы, если что, схватить девушку. Но она и не думала убегать. В её голове отчаянно крутились мысли, они перебрали всё, о чём зашла речь между двумя Валдоринами: тайный артефакт их семьи, его механизм работы, буквально стирающий владельца, и слова, сказанные об отце. Особенно пугало девушку последнее.
Гарвин, так звали мужа Весталии и отца Элинары, был строгим и прямолинейным мужчиной средних лет, повидавшим и жизнь простого рабочего, и знаменитого кузнец. Никогда они с ним не были близки, не читали вместе книги, не играли, как другие дети, но даже так Элинара не могла поверить, что он не вступился за неё. Если мать просит не гневаться, говорит, что отец не причём, то что же ждёт её там, внизу?
По спине девушки прошёл холодок. Она будто чувствовала, как подходит всё ближе к лестницам, ведущим в Свод. Начинает чувствовать запах сырости, представляет, как идёт в далёких и заброшенных тоннелях — там пахнет плесенью и разложившимися остатками от гнилокостов. Ужас, вселяющий подземным городом, побороть не так-то просто. И, побывав там всего один раз, не захочется вступить и второй. Если бы только не Кайрен, Разлом его забери, то никогда бы Элинара не спустилась туда снова.
– Тут свернём, и за теми домами будут ворота, – решил зачем-то вставить рыцарь, даже не обернувшись и не посмотрев на девушку, которую вёл.
– Я слышала, что ворот несколько. – сжала сумку Элинара и предложила продолжить беседу.
Рыцарь попался на редкость разговорчивый. Обычно они лишь мычат или молчат, а тут девушка подумала, что может вытащить что-то полезное из мужчины.
– Да. Они проходят вдоль западной стены, которая касается Хребта. Первые нужны, чтобы ввозить и вывозить ресурсы: еду, материалы, кристаллы... – он остановился, когда им оставалось совсем немного до ворот. Они уже виднелись: большие и красные. – Вторые вот. По ним спускаются или поднимаются. Приготовься, сейчас тебя проверят. Надеюсь, не взяла с собой никаких магических штук?
Элинара задумалась, неужели никакие нельзя было брать? Раньше она легко проходила с магическими ингредиентами, и никто и слова не говорил. Придётся ей сейчас проверить всё на своей шкуре. Рыцарь довёл девушку до стоящих возле ворот мужчин. Они тоже были одеты в туники, какие носили служители Стража Света, но доспехов на них не было.
– Спускаем дочку Гарвина? – ухмыльнулся самый высоких и тощий из них.
– А нечего лазить где не надо, – сплюнул коренастый и выхватил мешок у Элинары. – Будет уроком.
Рыцарь, сопровождавший девушку, хоть и стоял молча, но весь напрягся — ему не нравилась грубость и бестактность коллег. Грубо раскрыв холщовый мешок, так что он чуть не порвался, коренастый присвистнул и достал бутылек с соком кристальника.
— Это придется оставить здесь. И пока я не вывернул всё твоё бельё, предлагаю вытащить всё самой. Будь милой, дочка кузнеца.