Раздался скрип ворот, глухой стук ботинок по камню. Валия махнула на прощание и убежала обратно в глубь тоннелей, откуда они пришли. Элинара готова была поклясться, что с ней ничего не случится, уж больно хитра и ловка та. И владеет клинком получше Элинары. «Жаль, было бы славно, обучись я у неё», – вздохнула она и обратила взор на того, кто пришёл из Свода.
Яхонт с беспокойством разглядывал девушку, но видимых ран на ней не было. Лишь платье испачкалось, поистрепалось и кое-где порвалось, но Элинара была жива и стояла перед рыцарем. Лицо её не заплаканное, не в ужасе, словно весь путь прошёл приятно и без приключений. Это не могло не обрадовать Яхонта. Он отогнал от себя тревожные мысли и подошёл поближе.
– Рад вас видеть.
– Пойдем уже, – отмахнулась от вежливости Элинара. – Мне бы сейчас отдохнуть.
Выйдя наконец из злосчастного тоннеля, чуть не сожравшего в одночасье, девушка с ужасом поняла, что вот она – тюрьма Свода. Узника лишают магии и любых сил, а потом кидают на растерзание монстрам, чтобы те без следов избавились от неугодных. Какая жестокость, какая ужасная участь... Элинара посмотрела на Яхонта, которого не подпустили даже к ритуалу. Парень беззаботно вел её, даже не догадываясь, что происходило в мрачных проходах подземелья. Но Элинара ему обязательно поведает всю правду, и если, как говорила Валия, он правда так неплох, то он перейдет на её сторону.
Тиховодье
Смотрительница деревни встретила гостей радушно: показала комнаты, накормила и заботливо умолчала о том, зачем же их сюда послали. Кайрен и Арион успели расслабиться, перед сном сходили в горячее озеро, полное кипятка. Вариться в нём было приятно, вода обжигала, но не больно, а расслабляюще, словно укутывая тяжелым и горячим одеялом. Арион чуть не клюнул носом там, но Кайрен вовремя его подхватил и вытащил. Пришлось нести того на спине, так сильно обмякло усталое тело.
Кайрен лишь хмыкнул. Он всё еще был под впечатлением от теряющего сознания товарища. Хотя были ли они ими? Не недруги ли скорее, раз тот Ноктурн?
Бессилие. Острое и болезненное. Оно пронзило наследника Рейнардов в тот момент, когда вся сила и мощь оказались бесполезными, неспособными ничего сделать для Ариона. Тому нельзя было умирать, не сейчас, когда Кайрен ещё не нашёл ответы, не понял, кто он и для чего был рождён. И кто мог помочь в поисках предназначения, кроме как чужого, не заинтересованного в использовании Кайрена в своих целях? В отличие от всей родни и приближенных к Ордену, Арион забывался и не воспринимал Кайрена как наследника рода, как того, кто вскоре бы и сам стал одним из членов Ордена. А потому общаться с ним было просто, как побеседовать с совершенно незнакомым человеком, но отличие всё-таки было — Арион иногда вспоминал, кто такой Кайрен. И пользоваться этим вошло уже в привычку, а потому не возникало и капли сомнений, что бедолага куда-нибудь пропадет. А даже если и так, то пусть не сомневается, что его очень скоро отыщут.
***
В мире, где Солнце навсегда угасло, сложно ориентироваться — день или ночь сейчас перед тобой. Планеты всё ещё плыли по небу, как и сотни лет назад, но теперь они сменили траекторию, став хаотичными и непредсказуемыми. Луна мелькала на звёздном фоне чаще, чем холодное Солнце, и озаряла землю своим тусклым светом. Она не тревожила монстров, рыщущих в бесплодных и умерших землях, и не пугала, как боятся они ярких кристаллов — просто существовала, просто была. Но Люмиры замечали, насколько свирепее становятся чудища, стоит взойти серой красавице, а потому каждую лунную ночь в деревнях зажигались костры, в которых теплился запрещённый огонь. Ни крепких стен, ни бравых рыцарей — что же жителям оставалось, кроме как прибегнуть к опасной стихии, способной поглотить всё на своём пути? Но страшнее было не сгореть, не стать обгоревшей пылью, а встретиться с кровожадными монстрами и не умереть, а обратиться в такого же хищного зверя.
Арион знал об этой легенде не понаслышке, ведь именно Ноктурны передавали её своим детям. Ещё его бабушка рассказывала про героя Аша, способного приручать бесплотных духов и диких тварей. Предание старо как новый мир и говорит о первых Ноктурнах или Люмирах. Тогда они ещё не разделились, а, наоборот, сплочённой общиной отбивались от жестокого мира. Реальность обрушивалась на них тяжёлой ношей, и каждый день приходилось принимать решения, от которых два брата отдалялись всё больше и больше. И судьбу их решил один случай: спор над умирающей рекой, в которой вот-вот должен был раскрыться Разлом. Воды тухли, река сделалась застойной, и пить стало нечего. Да и угроза из-за Разлома висела в воздухе. Аш и брат долго препирались, как же поступить в этой ситуации: отправиться на поиски другого места или остаться здесь, где было пока ещё безопасно.