Шаткая надежда, что Разлом, как бывает иногда, не раскроется и не выпустит монстров, не могла уверить брата Аша. Даже силы народа, магия, с которой они рождались теперь, не могли обнадежить и дать уверенность, что никто не пострадает. Над общиной поселилась смута и разделила людей на два лагеря: на тех, кто готов был остаться, и на тех, кто собрался уходить за братом Аша.
Аш созвал подчиненных ему монстров, он клялся, молил брата не уходить и не забирать с собой людей, но тот оставался непреклонным. Ничто не могло убедить его: ни стена, созданная из хищных монстров, готовых разорвать любого, кто посягнет на хозяина или его народ, ни родной брат, так рьяно умолявший остаться. В этом мире они остались лишь вдвоем, и такой родной души они больше бы не отыскали, но и это не удержало брата Аша. Он ушёл, забрав с собой несколько десятков людей, даже не попрощавшись, не дав наставлений младшему брату. Исчез, как тень, незаметно и тихо.
Как бы монстры ни рыскали, ни пытались отыскать след, он словно канул в небытие. Аш, оставшись наедине с болью и страхом, был раздавлен и готов отправиться куда подальше — вдруг там он найдет брата. Но сила, обретенная с рождения, удерживала его в темных и мертвых землях, а сам он не заметил, как люди вокруг него изменились и стали, словно монстры, хищными и хладнокровными. Да что таить, и сам он сменил личину, не прошли даром темные проказы. И говорят, с тех пор породнились монстры с Ноктурнами, детьми ночи и тьмы, из которой когда-то пришли монстры в этот мир.
А ушедший брат, заметая следы, пытался как можно скорее убраться подальше от предзнаменования, пришедшего однажды во сне. И как бы безумно оно ни было, он знал — счастья рядом с Ашем не будет, и мира для людей тоже. И хоть в пути они не раз теряли тех, кто только недавно делился едой и травил байки, но всё-равно продолжали поиски хоть немного плодородной земли И они отыскали её. На полях, где потом возвысился город, они отыскали горькие, но питательные травы. Этого хватило, чтобы остановиться и избрать это место будущим оплотом нового мира, где можно жить и верить в процветание расы. И вскоре появились дома, первые скрещенные сорта растений для пропитания, но самое главное — на севере от зародившегося города отыскался длинный горный хребет, в пещерах которых с потолка капала чистая и пригодная для питья вода.
Там же, среди горных пород, нашлись кристаллы, способные разогнать тьму и отпугнуть монстров. И стоило им засветиться от магии брата Аша, как люди вздохнули с облегчением. Над домами витало чувство надежды и веры, и каждый трудился: в пещерах ли, на фермах или окрестностях города, но люди поверили в свет, отпугивающий мрак, и поспешили забыть об ужасах дней, проведенных в царстве Разломов и монстров. Они, несущие свет, назвали себя Люмирами и верили, что больше никогда не встретятся с тьмой.
И так было бы, если бы не Разлом, открывшийся не так далеко от построенного города. Не был он крепким, как строят Люмиры сейчас, и магии защитной на нём тоже не было, а потому участь его была предрешена. Но в судьбу вмешался Аш, и как не бежал от него брат, он сумел отыскать его, а как — и сам не знал. Лишь чувствовал, что должен идти на открывшийся Разлом, оказаться там, где тьма пустила свои корни.
А дальше существовали лишь догадки и слухи о том, что произошло в тот день. Но бабушка Ариона всегда затихала на этой части рассказа и тихо-тихо шептала на ухо внуку:
— Сразились они с тьмой, и она взяла вверх. Брат потерял брата, а община вождя. Обернулся Аш в хищного зверя с мордой Тенижора и пожрал монстров из Разлома, а сам затерялся в мрачных лесах. Так оно было, и так оно останется.
Арион помнил свои маленькие руки, которые он тянул к седой женщине, чтобы и ей шепнуть на ухо:
— А что же было потом?
Бабушка Ариона вздыхала, зарываясь пальцами в его непослушные вихры, и отвечала не сразу, словно собираясь с духом:
— Потом… А потом была скорбь. И в мрачных землях, лишенных Аша, скоро стали гибнуть люди: то от болезни, то от монстров. Тяжело им было, не то что нам с тобой. Ты представь, какого это. Хотя зачем же, лучше засыпай скорее. — Она гладила голову внука, лежащего у неё на груди, и скорбно смотрела на его умиротворенное личико. — Родился сын Аша, а с ним родились и Ноктурны. Вот так и стало…