Нисколько не дрогнув, тот стал скоро объясняться:
— Хочу с вами пойти! Монстров рубить!
— Держи карман шире. Никто ребенка не возьмет за стены. Ты там умрешь, а нам потом перед твоей мамкой отвечать.
Берлик напрягся, лицо его ожесточилось. Ариону показалось, что слишком резко охлаждается пыл ребенка. А кто бы не хотел победить парочку, а может и больше, монстров да прослыть героем?
— Ладно тебе, Кайрен, — пытался успокоить Арион.
— А что, думаешь, надо взять его? — огрызнулся тот.
— Я не это имел в виду…
Берлик внимательно смотрел, как черноволосый юноша отступает под натиском кудрявого. Ему было понятно, кто в их группе главный, но с ним он согласен не был. И готов был пойти на всё, чтобы доказать, что достоин пойти за стену. Даже взяться за меч. Он бы так и поступил, но строгий юноша внезапно выбил оружие из рук.
— Я всё знаю, — вздохнул Кайрен и потер переносицу. — Ты потерял мать. Но это не повод умирать. Слишком рискованно.
Отец с детства учил его просчитывать все риски, предупреждал, что иногда вернее будет уступить, договориться, но не идти напролом. И этому правилу Кайрен следовал неукоснительно и был бы рад, если бы остальные тоже придерживались его — сколько тогда безумцев спаслось.
Паренек стоял бледнее Луны. Он мешкался: хотел убежать и настоять на своём одновременно. Если бы не Арион, подошедший к нему и похлопавший по плечу, то точно бы сбежал, но тот внезапно произнес:
— Он пойдет с нами. Иначе я не выйду.
— Ты с ума сошел? — изумился Кайрен, не веря своим ушам. — Об этом и речи не может быть. Если из тени выскочит тенижор, то в два счета разорвет его. У него нет шансов.
Арион понимал это, но ещё он знал, что чувствует Берлик. Хотя бы на половину, ведь сам когда-то испытывал подобное. И если тогда он не смог вступиться за себя, то сейчас может хотя бы помочь парнишке. Может тогда и его боль утихнет…
— Я с места не сдвинусь, пока ты не согласишься пойти втроем.
Кайрен прищурился. Арион оказывал сопротивление, и это должно было настораживать, но это понравилось — так интереснее. Будь он безропотным, то скоро стало бы скучно, а так никогда не знаешь, что он выкинет на этот раз. Поэтому в этот раз он сделает шаг назад, разрешит взять с собой приманку. Впрочем, так даже легче, ведь чем больше людей, тем аппетитнее закуска. Монстры точно почуют их запах.
Один кивок Кайрена, и радость от победы разлилась по телу Ариона. Он почувствовал прилив сил, и с ним сразил бы сотни монстров, но стоило посмотреть на Берлика, и всё счастье разбилось на осколки. Что он наделал?
Снежный
Руки дрожали и готовы были опуститься, но Элинара продолжала бить чучело, наполненное кучей тряпья. Они настолько плотно лежали, что создавалось ощущение битья по дереву, жесткому и твердому. От каждого удара саднило костяшки. Девушка давно потеряла счёт времени, но останавливаться было нельзя — тренировка продолжалась. И если Элинара хочет стать сильнее без магии, значит, предстоял нелегкий труд по совершенствованию своего тела.
Яхонт не жалел девушку, и как она и просила, не давал ей расслабиться. Всё это время он наблюдал за ритмичными движениями и только поражался настойчивости, которая не каждому рыцарю будет присуща. Те иногда ленятся, не понимают, как важно развивать в себе выносливость, силу и ловкость, способные спасти в самый подходящий час. Элинара же просила быть жестче с ней, не смотреть на то, что она наследница дома Камня и Стали. Считала, что здесь, в Своде, все её регалии не имеют вес, а уж после наказания и подавно. Яхонт не стал перечить ей, хоть это было и не так — Валдоринов уважали в подземном городе и даже почитали.
Как и с любой фамилией рода, знаменитой или не очень, вслух не произносили, но всегда знали, как выглядит почтенный гость. И Яхонт иногда не понимал, что же будет, если назвать их полностью. Неужели разгневаются? Да и разве плохо, когда слава твоего рода гремит и имя его знает каждый?
У самого рыцаря не было родового имени, или он не знал его. Так получилось, что маленьким ребенком его подобрали в одном из подземных ходов Свода. Рядом с ним сидел только небольшой зверек, похожий мордочкой на маленькую лисицу, каких иногда можно было встретить на страницах старых книг. Но был он другой, черный и с длинным языком, достававший через щели насекомых. Да и мясо он никогда не ел, только фрукты и жучков. Яхонт дал ему имя, простое, какое мог дать только ребенок — Вуу. Так и выросло дитя с единственной родственной душой, которое и поныне слонялось рядом, когда других рыцарей не было близко. Больно неприветливы они к нему были, а Вуу не прощал их, кусал за икры ног или ночью проникал в дома обидчиков и лизал длинным языком пятки. Те вскакивали, но зверек уже исчезал, петляя в тоннелях, и скрывался где-то, попутно вытаскивая закуску из трещин.