И сейчас Вуу лежал рядом, свернувшись в пушистый комочек. Касался бочком Яхонта, а тот гладил его черный лоб, проходился ладонью по острым ушам с кисточками. Зверьку Элинара приглянулась, а это уже знак — значит, неплохой человек она. И Яхонт тоже чувствовал это. Его нутро сжималось от несправедливого отношения, так жаль было девушку. Совершенно непонятно, за что так с ней обошлись, за что лишили сокровенного и такого нужного — магии. Если бы отняли её у Яхонта, то он, несомненно, сошел бы с ума, ведь и жизни помыслить без неё не мог. Хоть мечом владел лучше, но им не зажжешь кристалл, не залечишь рану. Ну, может, лишь прижжешь, если накалить, но и для этого нужна магия, руна особая. А их Яхонт знал немного, только самые главные, те, что считались основными: свет, камень, вода и ветер. Большего ему не требовалось.
Чучело устало склонилось – у него порвался бок, и теперь из него свисали пестрые тряпки. Элинара смахнула пот, попыталась выровнять дыхание, но сдалась и тоже распласталась на каменном полу. От него шло приятное тепло, и около входа заметно светилась руна света. Её повсеместно использовали в совершенно разных направлениях: согреть, осветить или даже поджечь что-то. Огонь от этой руны получался не рыжий, не пламенеющий и кусачий, а бледно-желтый и лишь щекотящий. Для человека, в общем-то, не страшный. Другое дело монстры — вот они-то боялись его, и стоило свету коснуться их, как те визжали от боли. Каждая руна имела разный уровень: от первого до пятого, и в зависимости от него чудище либо убегало с раной, либо сгорало на месте.
Элинара с досадой подумала, как бы ей сейчас пригодилась руна воды и желательно третьего уровня — она бы сразу поставила её на ноги, и бей ещё хоть до посинения, чучело, будешь как новенький. Но вместо воодушевления девушка чувствовала только опустошение, ведь пользоваться магией теперь не могла. Она бросила взгляд на браслет, стиснувший запястье, и ухмыльнулась: «Ну ничего, я ещё покажу, чего стою. И без магии справлюсь». Больше походило на самовнушение, но Элинара почувствовала лёгкое облегчение и, облокотившись на руки, подняла лицо к потолку. Там зияла дыра, которую искусный мастер огранил кристаллами разных расцветок, и теперь они переливались от собственного свечения и озаряли комнату бело-голубым светом.
— Устали?
Яхонт подошел так тихо, что Элинара хотела отправить его в разведку. Им бы пригодился такой человек.
— Немного. — неловко ответила она.
В глазах рыцаря явно читались забота и желание помочь, облегчить боль уставших мышц. И Элинара сдалась, она махнула рукой и решила, что пусть он делает что хочет, сегодняшняя сильная она закончилась, и теперь хотелось только тонуть и тонуть в заботе другого человека.
И Яхонт коснулся плеч девушки, расправленных и готовых к потоку его магии. Вдруг он замешкался, отбежал к инвентарю, в котором хранились различные приспособления для улучшения тренировки, и забрал оттуда перчатки. Касаться голой кожи девушки — слишком дорогое удовольствие и к тому же интимное, на взгляд Яхонта.
Когда ткань перчаток коснулась обеих лопаток, рыцарь провел на них руны воды второго уровня — более ему не было доступно. Но и она кое-что могла, а именно восстановить тело точечно, не полностью, а только определенную часть. Как только Яхонт прорисовал капли, внутри которых пролегали две линии, магия сама потекла через ладони. Ткань не была помехой, хоть и кожа из-за нее чувствовалась неясно, и рыцарь боялся перелечить, оставив ожог. Во всём нужно соблюдать баланс.
— Достаточно, — поёжилась Элинара, ощутив, как раскаляется кожа. — Мне уже лучше. И спасибо.
Она спешно накинула на себя тонкий плащик, который нашла в новых своих покоях, и прикрыла горячую спину. Прохладная ткань приятно легла, и Элинара с грустью подумала, что в два счета бы поставила себя на ноги, будь у неё магия.
— Орвин велел отвести Вас к себе, когда тренировка закончится.
— Ему было недостаточно лишить меня магии? Придумал, как ещё можно поиздеваться?
— Нет, — спокойно ответил Яхонт и перед тем, как продолжить, подержал паузу, раздумывая, стоит ли вообще говорить дальше. — Кажется, что-то случилось с вашей сестрой.
Элинара смотрела на него, не отводя глаз, ждала, когда тот продолжит, скажет, что же случилось с Лианой. Но рыцарь молчал, и стало ясно, что он и сам не знает — разве доверили бы ему такую информацию. Да и Орвин чаще был немногословен, задумчив и не любил, когда кто-то знает больше, чем он сам. Особенно о том, что поручено самому Первому рыцарю. Он, как никто, походил на эту роль, являясь примером для подражания и гордостью Свода. Но Элинара начинала сомневаться в нём, и ей казалось, что иногда Орвин выдает себя за кого-то другого. А может быть, так было потому, что она не узнала изменившегося знакомого, ставшего холодным и верным рыцарем Стража Света.