Яхонт подумал, что она замёрзла, и, стянув с себя плащ, накинул на девушку. Элинара от неожиданности подпрыгнула и испуганно посмотрела на рыцаря. Под двумя плащами она чувствовала себя слишком...одетой.
— Вы озябли? Тут может быть холодно.
— Немного. — решила соврать девушка. Не признаваться же ей в своих глупых мыслях?
Они стояли и будто чего-то ждали. На самом деле никто не хотел проходить через ворота, пусть и по разным причинам. Яхонт чувствовал кожей, по которой ходили мурашки, что происходит неладное, не зря они встретили кровавого лимфократа. Но и ослушаться приказа привести Элинару он не мог, как бы не хотелось повернуть обратно.
Девушка же рассматривала набегающий иней и думала про сестру. Ей чудились образы, в которых та болеет, смертельно и неизлечимо. А за ними возникали другие: Лиана, глупая, вышла за стену и теперь лежит в зарослях торна, а кровь её, такая же бурая, говорит, что умерла она давно. И вместо того, чтобы помочь, образумить и остановить, Элинаре приходится скитаться по тоннелям Свода, находить утешение в тех, кого только недавно узнала. Иногда ей страшно оттого какая боль разрывает её изнутри, и думается, может магия дается Люмирам чтобы не сойти с ума и не умереть в диких муках? Не привыкла показывать — так не принято, и вряд ли кто догадывается, как тяжко приходится девушке, только вот на руках проступают серые полосы, точно стебли цветов. А может Элинаре лишь кажется?
Яхонт, глянув на девушку, тормошит её. Он видит, что она чем-то встревожена и смотрит на свои ладони так, будто есть на что посмотреть. Но сам он видит лишь тонкие запястья и пальцы, которые для юных дев, несомненно, являются поводом для гордости. Может, она и ему решила показать, думает он и смущается от такой мысли. «Она не такая», — медленно мотает головой он и тяжело вздыхает: «Больше нельзя тянуть».
— Я говорю на всякий случай, — говорит рыцарь, ловя осознанный взгляд девушки, и указывает на ворота. — Если Вам надо зайти внутрь, то стучите пять раз — три быстрых и в конце два с паузой.
— А сколько должна быть эта… пауза?
— Неважно. Вас в любом случае спросят, кто Вы.
— Тогда зачем заморачиваться?
— Могут не посмотреть и активировать руну, — Яхонт поднял взгляд к потолку перед воротами, и только теперь Элинара различила еле заметный символ — западня.
Иней расходился по кругу, в который заключили рисунок, напоминающий зубы, именно так обозначалась руна западни. Конечно, когда она активируется и засветится, то видна будет гораздо лучше, но будет уже поздно смотреть. Оказавшись в ловушке, есть ли смысл узнавать о ней?
Элинара уловила посыл Яхонта. Приятно было, ведь он заботился о ней, словно родной брат. Девушка даже вспомнила Ариона, которого иногда в шутку называла нерадивым братцем, и поняла, что скучает по его смазливой мордашке. Он не заслуживал наказания, но, скорее всего, и ему досталось за ту выходку с Люминвилем. И за это Элинаре было стыдно. Не жалко только Кайрена, ему, уверена она, сошло всё с рук, и он сейчас упивается своей безнаказанностью.
— Мы пойдем? — Элинара не могла долго стоять на одном месте, ей хотелось зайти если не в ворота, то хотя бы повернуть в один из ходов. — Или мы чего-то ждем?
От неё не укрылось колебание Яхонта. Он наконец подошел к воротам и постучал ровно так, как и рассказывал. Из-за двери раздался голос и тот спросил, кто пришел и зачем. Про вторую часть Яхонт не уточнял, и Элинара стала думать, как ответила бы сама. Благо отвечать ей не пришлось, отдувался её рыцарь.
Ворота распахнулись и они зашли, чувствуя как лица их обдувает ветерок. Рыцарь, который впустил пришедших был один — это удивило Яхонта. Он поблагодарил и пытался завести беседу, но уставший Люмир лишь отмахнулся и отправил их зачем они пришли. Ему явно было не до разговоров, правая голень была забинтована, повязка уже напиталась кровью.
Удручающий вид северной части Свода ввел Элинару в ещё больший хаос внутри. Снежный — это, конечно, не Процветающий, но насколько же всё оказалось хуже, чем думала девушка. Да и сам провожающий рыцарь нахмурился, словно не таким он покидал эту часть Свода, и руки его сжимали рукоять меча.
Элинара заметила, что когда Яхонт нервничает, то берется за оружие. Не вынимает, но, видимо, его успокаивает мысль, что он может его быстро вытащить и всадить в недруга, пусть и нематериального… А может, меч просто был для него чем-то сакральным, как мамин кинжал для Элинары. Нащупав рукам, она убедилась, что не потеряла его по дороге.