– Разве мы не должны были оказаться в Люминвиле? – раздражённо бросил фразу Кайрен, оставив не оттирающиеся пятна в покое.
Должны были. Я точно помнила, что наш ритуальный круг переноса соединён с каждой деревней. Если у верёвки есть начало, то есть и конец. Но выкинуло нас раньше, чем мы достигли деревни, на которую напали. В любом случае это лучше, чем оказаться за Световой чертой, где царит мрак.
– Возможно, что круг с той стороны разрушили, – предположила я и осеклась.
– Стёрли, например? – напрягся парень, и белые кудри его легли на лоб. Он опустил лицо и задумался, а потом внезапно сказал: – Надо возвращаться.
– Мы почти рядом, мы не можем уйти.
Я не могла поверить, что Кайрен пошёл на попятную. Мы были близко к деревне, я уже чувствовала вибрацию Световых кристаллов.
– Нам не давали разрешения заходить туда, Элинара. Там может быть опасно, – он поднял небольшой камень с земли и кинул в сухие заросли жёлтых трав.
Они были высокие и густые, как стена, что закрывала обзор жителям города и защищала их от бед извне. Но это не стена, это торн — острый, но ломкий сорняк, разросшийся в диких землях, где не опустилась рука человека. Его сложно извести, он довольно вредный и быстро разрастается, и, кроме того, опасен, если набрести на него в период цветения. Сейчас торн мог только порезать, и чтобы пройти через него, надо убрать заросли.
– Вы не забыли про меня? – донёсся сверху голос.
Мы с Кайреном подняли глаза и поняли, что действительно не вспомнили про Ариона, застрявшего на дереве. Как и торн, эти деревья разрастались повсюду, им не нужно было солнце. Всё, что росло вне ферм, не под светом кристаллов, казалось, еле дышало и готово было разрушиться на глазах. В них не было жизни, только пустая оболочка. Но при всей своей хрупкости растения пытались постоять за себя: торн резал стеблями кожу, как ножик шёл по маслу, а тёмные деревья кололи ветками. И то, и другое несмертельно, но жутко неприятно.
– Я кину тебе верёвку, привяжи к суку под собой и спускайся, – крикнула я.
Арион замотал головой и вжался в дерево. Моя идея ему не понравилась.
– Она обломится. Ты же знаешь это. – усмехнулся Кайрен и указал пальцем на ветку, которая казалась мне достаточно толстой и крепкой для того, чтобы выдержать Ариона. Как-то же он сейчас там сидел. – Посмотри на кору, сыпется, как пыль из старика. Если этот обалдуй и привяжет верёвку, то упадёт, стоит ему свеситься вниз. Давление вниз будет слишком большое.
– Тогда помоги мне. Перенос забрал половину магического потенциала.
Кайрен недовольно поморщился. Неужели он подумал, что просить его о помощи так приятно? Если могла бы, вообще никого не взяла с собой: ни его, ни Ариона. Но даже такие остолопы бывают полезны... К тому же, переносы и правда сжирают много магической энергии, а для восстановления надо дождаться восхода следующей луны. Она приходит вслед за уходом потухшего Солнца, когда за горизонтом скроются последние его обломки.
Арион устал нас ждать. Мы могли вечно спорить с Кайреном даже о самых простых вещах, но сейчас он был невыносим. Наверняка его злило, ведь я снова ослушалась. Я вышла за стену без разрешения. Меня и на Хребет не отпускали, но уговорить Тарена, нашего учителя, куда проще, чем отца. Стальное упрямство растопить может только мамино слово, а оно в этом плане не слишком отличается от отцовского. И на самом деле, если быть честной, оплошность Ариона испортила всё. Не напутай он с заклинанием света, моё присутствие на восхождении стало бы моим с Тареном секретом.
Пока мы препирались, я лишь краем глаза заметила магию Ариона и уже приготовилась защищаться. Но в этот раз он не допустил ни одной ошибки. По дереву поползли чёрные лозы магии, и будто под их тяжестью ствол склонился. Ветки, оказавшиеся внизу, ломались от давления. Хруст стоял страшный, но, несмотря на всю эту звуковую казнь для ушей, Арион просто свалился спиной на древесные опилки и блаженно улыбнулся.
– Так он неплохо колдует, – загорелись глаза Кайрена, и тот оставил меня, переключившись на валявшегося парня. – А я думал, он зарядил тебе светлячком в лицо.
Он помог Ариону подняться, протянув руку и подтянув на себя. Впервые у Кайрена так блестели глаза, я увидела интерес к кому-то другому, кроме себя. Обычно он не тянулся за равным общением, а старался задеть, отыскать в человеке что-то, чем он мог бы пользоваться в своих целях. Всё-таки сын от отца недалеко идёт.