— Это будет бойня похлеще чем на площади, — подтвердил его опасения Тар. — Но когда белых это останавливало…
Второй принц ничего не ответил. Закрыв глаза, он откинулся на мягкие подушки, вслушиваясь в тихий скрип оси повозки.
— Нет! Белые не безумцы, — молитвенно повторил он, пытаясь себя переубедить, но уверенности в его словах не чувствовалось. Если к трагедии на площади непричастны белые, то последний подозреваемый — его мать. Думать об этом не хотелось, а спрашивать у матери он побоялся. — Любой мятеж утонет в крови, — добавил Харус. — Нет, он не станут этого делать.
Не дождавшись ответа, он открыл глаза. Но Тара в повозке уже не было. Мрачно выглянув на улицу, Второй принц наградил гневным взглядом Нею и стражей. Но шедшая возле высокого колеса служанка только вопросительно взглянула на своего господина. А стража и вовсе продолжала мерно вышагивающих рядом с повозкой, явно даже не подозревая о недавнем госте Второго принца.
Задернув полог, Харус откинулся на подушки и вновь погрузился в мрачные раздумья.
В очередной раз измерив шагами ширину улицы от одной стены до другой, Милева обернулась на звук шагов, угрожающе положив руку на рукоять меча.
— Свои, Огонек, — сообщил Тар.
Доспехи стражников Белого города оказались отличной маскировкой. На них не обращали никакого внимания. Словно они являлись еще одним элементом декораций Белого города.
Оставив в покое рукоять меча, Милева вновь нервно прошлась от стены к стене.
— Я была рядом, но не смогла его успокоить. Обнять. Только коснулась, да и то слегка, — пожаловалась она.
— Зато ты убедилась, что с ним все в порядке.
— В порядке! — гневно воскликнула Милева. — Он сильно похудел!
На этот счет у Тара было свое мнение. Милева явно преувеличивала. За те несколько дней, что прошли с момента ее мнимой гибели, Рантор никак не мог похудеть так сильно, чтобы это было заметно. Но он благоразумно оставил его при себе.
— Долго еще мой мальчик будет страдать? — продолжала давить Пятая императрица.
— Скоро все закончиться. Я обещаю.
— Вот именно! Ты только обещаешь! Закончится чем?
— Победой, разумеется. И только нашей!
— Твоей, — вымучено улыбнулась Милева, обнаружив, что как-то внезапно оказалась прижата спиной к стене. А Тар находится совсем рядом.
— Нашей, Огонек. — Затянутая в перчатку ладонь скользнула по ее щеке. — Раз мы вместе, то и победа у нас общая.
— С чего ты взял, что мы вместе? — Вырваться Милева не пыталась. Отлично знала, что Тар воспримет это как сигнал к действию.
Крепкие пальцы подняли ее подбородок вверх, заставив смотреть прямо в черные провалы глаз.
— Что мое, то мое. Или ты уже забыла?
— Кажется, я начинаю понимать, почему ты меня постоянно злишь, — сообщила она, пытаясь унять предательское сердцебиение. — Когда я злюсь, то отвлекаюсь от мыслей о Ранторе.
Напоминать Тару про обещание оставить ее с сыном в покое, когда все закончится, она не стала. Не верила в правдивость его слов? Или сама не хотела разрывать эту странную связь?
Ответить на этот вопрос честно она не могла.
— Ты рассчитываешь, что чем больше времени мы проведем вместе. Тем сложнее нам будет расстаться? — внезапно поняла она.
— Ты всегда была умной девочкой, Огонек, — отозвался Тар, сделав к ее разочарованию, шаг назад.
— Зачем тебе понадобилось это заседание Палаты Власти? — нахмурилась Милева. — Ни за что не поверю, что все дело в Ранторе.
— Хотел переговорить с Харусом и Тибером. Борьба за власть зашла слишком далеко. Хоть мне и плевать, — не очень искренне соврал Тар, — но эта империя — наследие моего отца. А Лорс, плох он или хорош, был моим братом.
— И как успехи с поисками?
— С Харусомя поговорил. А Тибер пропал.
— Это значит…
— Пока что это ничего не значит! — резко отрезал Первый принц, только подтверждая подозрения Милевы.
— Я понимаю, он твой брат. Но на площади погибли десятки ни в чем неповинных горожан. — Про Лорса и охрану Четвертого принца она напоминать не стала. Одаренные одноцветных дворов в эти дни гибли, словно мухи. Но такова цена «мирной» передачи власти. Жители города — это другое дело. — Если он виновен…
— То я его остановлю! Но с таким же успехом это может быть Харус.
— Харус? Это невозможно!
— А Тибер?
Не зная, что ответить, Милева замолчала.
Бросив на кресло серый плащ, что подошел бы разве что слуге, Тибер склонился над столом, азартно передвигая карты.