Сложное дело, когда у тебя настолько хорошее настроение, а все идет настолько хорошо, но он справился. Отстоял положенное время перед погребальным костром и не рассмеялся при этом.
Даже холодная отстраненность матери не смога испортить ему настроение. Скоро она увидит. Все увидят!
Только в стенах родного дома он мог дать волю своим настоящим чувствам и эмоциям.
— Как…
…ты и думал, — перебила его Кэра, закатив глаза. — Меня уже тошнит от этой фразы. Тебе говорили, что ты заносчивый, высокомерный засранец?
— Это не заносчивость, а гордость от проделанной работы, — пожурил девушку Тибер, ее ворчание не могло изменить тот простой факт, что он победил. — Не высокомерие, а достоинство… Палата Власти получила завещание, — упав в кресло, добавил он уже нормальным голосом, лишенным напускного превосходства. — Тар прислал его точно к началу заседания, собранного из-за нападения на род Суан и убийства Басора Суана. Братец вовремя сориентировался — резня в роде Суан тут же перестала кого-то интересовать.
— Тар обвинил род Суан в сокрытии завещания?
— Тар никого не обвинял. Только передал две копии завещания через капитана «Императрицы». Но умные люди быстро сопоставили факты и сообразили, где он их нашел. Спор пошел не о том, что плохого сделать Первому принцу, словно объявления вне закона мало, а о том, что делать с завещанием. Можно ли учитывать его при подсчете голосов и что делать с правом «последней воли императора».
— Какое решение приняла Палата? — заинтересовалась Кэра.
— Компромиссное, то есть не устраивающее всех, — улыбнулся Тибер.
— Молчи, — предупредила его Кэра, предостерегающе подняв ладонь. — Еще одной порции самовосхваления я не перенесу.
— Никто меня не любит и не ценит, — обиженно вздохнул он, но слова не соответствовали нагловатой улыбке, прилипшей к его лицу.
— Зато ты себя явно переоцениваешь. Эта затея с завещанием была слишком рискованной. Любая случайность могла привести к обратному эффекту.
— Ты слишком драматизируешь. Даже если допустить, что Тар вызнал, что род Суан просто подставили. На меня он подумает в последнюю очередь.
— А если меня кто-то узнал?
— Каким образом? — удивился Тибер. — На тебе был плотный плащ, капюшон, маска. Ты ведь не забыла про маску? — уточнил он.
— Разумеется, не забыла.
— Тогда, все в порядке. Да и неуверен он, что ты служишь именно мне.
— Что с решением Палаты? — спросила Кэра, меняя тему.
— Свитки пока что отправили на тщательную проверку. Распечатывать их не будут. А голоса императора не станут учитывать при последнем голосовании…
— Разве это не твой проигрыш? — нетерпеливо перебила его Кэра. — Ты лишился голоса Басора Суана, но не приобрел голосов императора.
—…но право последней воли останется в силе, — как ни в чем не бывало, продолжил Тибер. К приступам импульсивности Кэры он давно привык. — Если голосование закончится в очередной раз ничем. То завещание вскроют, и новый император будет объявлен согласно воле старого. Теперь у молчунов в Палате Власти нет выбора. Либо они выбирают меня, либо Харуса. А если не определятся за последнее заседание, то в дело вступит право последней воли.
— То есть опять ты.
— Но они то об этом не знают. Все уверенны, что в завещании указан Тар. Одна мысль о том, что они объявили вне закона императора заставляет их жалкие душонки трястись от страха. Нет, даже самые упертые сделают свой выбор. Причем бесплатно!
— Но они могут выбрать и Харуса.
— Кто-то так и сделает, — не стал отрицать Тибер. — Но большинство, как я тебе говорил, захотят видеть на троне слабую фигуру. А не императрицу Сейлан, которая и будет дергать моего брата за ниточки.
— Лорс и Бадрис тоже не выглядели самостоятельными фигурами, — напомнила Кэра. — Всех это устраивало. Почему с Харусом все должно быть иначе?
— Императрица Медея и моя дорогая мамочка — зло знакомое, известное и изученное. За эти годы в Палате Власти сформировались устойчивые фракции Красного и Синего двора. Все знают, что будет в случае победы красных или синих, а что случиться при поражении. А императрица Сейлан — это Сейлан, — улыбка на губах Тибера стала мечтательной. — Наблюдая со стороны, я научился у нее столь многому, что мог бы назвать ее учителем. Палата Власти ее опасается. К тому же, многие из них голосовали за ее заключение под домашний арест. А кое-кто настаивал на казни. Думаешь, Сейлан про это забыла? Нет! Она просто отложила свою месть. Выжидает, словно терпеливый хищник у тропы на водопой. Потому что точно знает — у добычи нет иного пути.