- Прекрасно, Эми, но сначала переоденься. Пусть горничная замочит твое платье в холодной воде, чтобы с него сошла кровь.
Эми кивнула и вприпрыжку побежала за отцом.
Оставшись наедине с Майклом, Кэтрин опустилась на край фонтана и на миг закрыла лицо ладонями.
- Пожалуйста, извините меня за мою истерику.
- Можно к вам присоединиться?
Майкл устало сел рядом с Кэтрин.
- Когда неприятности позади, становится тяжелее, не так ли?
- Всякий раз, как что-то случается, я превращаюсь в настоящую размазню. - Кэтрин попыталась засмеяться. - Для семейной жизни нужны железные нервы.
- Ваш муж прав. Эми вела себя замечательно.
- Она необыкновенная, правда? Вначале я не могла себе простить, что взяла ее с собой на полуостров, а это пошло ей только на пользу. - Кэтрин грустно усмехнулась. - Она смелая, как отец. А я трусиха-домоседка.
- Думайте, что хотите, - проникновенно сказал Майкл. - Но если мне когда-нибудь понадобится сиделка, я хотел бы, чтобы ею оказались вы.
Она отвернулась, боясь не выдать свои чувства.
- В последнее время у нас беда за бедой. То пожар, то кровь, то астма. И, к счастью, вы всегда тут как тут, я и не думала, что удушье так ужасно, хотя Энн мне говорила.
- Бывают приступы, когда легкие будто в железных тисках. И ни единого шанса набрать в них воздуха, как ни старайся. Тут и начинается паника, а это самое страшное. Нельзя терять контроль над собой. Помню, со мной было то же, что с Джеми. Я бежал, пока не валился с ног, поднимался и снова бежал. - Он поморщился. - Как тяжело, должно быть, Энн и Чарльзу! Видеть, что твой ребенок задыхается и ты ничем не можешь ему помочь.
- Так же тяжело было в свое время вашим родителям.
- Нет, - сухо произнес Майкл. - Отец сам провоцировал мои приступы, а мать, когда однажды это случилось при ней, перепоручила меня заботам горничной, чтобы я не действовал на ее слишком нежные нервы. - Его лицо посуровело. - Не отправь они меня в Итон, вряд ли я дожил бы и до десяти лет.
- Теперь понятно, почему вам не хочется говорить о своей семье, внутренне содрогнувшись, произнесла Кэтрин.
- Да, собственно, и говорить нечего. Он зачерпнул из фонтана в пригоршню воды и брызнул на дремавшего у его ног Луи.
- Отец считал, что герцог Эшбертонский все равно что сам Господь Бог. Когда мне было тринадцать лет, умерла мать. Они с отцом ненавидели друг друга, но, как ни странно, произвели на свет троих детей, чтобы иметь главного наследника и еще двух в резерве. Сестра Клаудиа на пять лет старше меня. Мы едва знаем друг друга и не стремимся к сближению. Брат - маркиз Бенфилдский, наследник титула герцога Эшбертонского и огромного состояния Кеньонов. Мы почти не знаем друг друга, и это нисколько нас не смущает.
Майкл произнес это так бесстрастно, что у Кэтрин мурашки побежали по телу. Майкл как-то сказал, что у всех его друзей, Падших ангелов, были проблемы в семье, что и побудило их объединиться.
Острая жалость охватила Кэтрин. Ей страстно захотелось обнять Майкла и дать ему всю ту нежность и ласку, которыми он был обделен с самого детства.
- Мне всегда не хватало брата или сестры. Но возможно, это и к лучшему.
- Попробуйте позаимствовать у меня моих сестричку и братика. Клянусь, не пройдет и двух дней, как вы возблагодарите Господа за то, что росли единственным ребенком в семье.
- Как же вам удалось выжить? - тихо спросила Кэтрин.
- А я упрямый.
Кэтрин накрыла его ладонь своей, пытаясь выразить этим жестом свое восхищение его силой и волей к жизни. Он не ожесточился, напротив, проникся состраданием к людям.
Майкл положил вторую ладонь поверх ее ладони, легонько сжав ее пальцы, однако они избегали смотреть друг на друга.
Майкл сидел совсем близко, стоило лишь наклониться и поцеловать его в щеку, чтобы он обернулся и их губы встретились...
Тут Кэтрин с ужасом поняла, насколько далеко зашла, и быстро отняла ладонь, сжав пальцы в кулак, настолько сильно было желание погладить его руку.
- Когда у вас прекратились приступы астмы?
- Думаю, избавиться от астмы невозможно, - ответил он помолчав. Приступы были несколько раз, даже когда я уже стал взрослым. Но мучили меня по-настоящему только до тридцати лет. - Лицо его приняло жесткое выражение. - Самый тяжелый случился в Итоне. Я был уверен, что умираю.
- А что послужило причиной?
- Письмо от отца. Он сообщал, что мать скоропостижно скончалась, и не скрывал своей радости по поводу счастливого избавления.
Майкл закрыл глаза и сделал несколько глубоких вдохов.
- У меня сразу же начался приступ, наступило удушье, я захрипел, будто загнанная лошадь. Это так страшно, когда умираешь при полном сознании, не в силах ничего предпринять, даже пальцем пошевельнуть. К счастью, мои хрипы услышал Николас, мой друг и ближайший сосед. Он пришел и стал говорить со мной, как я говорил с Джеми. Главное - успокоить больного и заставить его сосредоточиться на своем дыхании.
- Но ваш друг, видимо, был вашим ровесником? - удивленно спросила Кэтрин. - Откуда же он знал, что нужно делать. Тоже был астматиком?
Майкл слегка улыбнулся:
- В Николасе было что-то от волшебника. Он наполовину цыган и знает их традиционные способы врачевания. Он научил нас заговаривать лошадей и вытаскивать из воды рыбок.
- Он, насколько я понимаю, ваш хороший друг, - сказала Кэтрин, радуясь, что Майкл повеселел.
Но к ее удивлению, Майкл вдруг сжал кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
- Он - да. Настоящий друг, не то что я. - Майкл сокрушенно покачал головой. - Боже мой, зачем я вам все это рассказываю?
Уж не догадался ли он о ее чувствах?
- Зачем? Просто вы знаете, что ваша жизнь мне не безразлична, и к тому же уверены, что я никому ничего не скажу.
- Возможно, вы правы.
Он отвел глаза и тихо добавил:
- Я рад, что встретил вас, Кэтрин. Все, что связано с Брюсселем, скорее всего забудется - балы, сплетни, лихорадочное веселье, а вот вас я буду помнить всегда.
Казалось, воздух вокруг них сгустился настолько, что стал почти осязаемым, и Кэтрин опасалась, как бы Майкл не услышал учащенного биения ее сердца.
- Ничего, пожалуй, нет в жизни важнее, чем дружба и честь.
Он наклонился и сорвал маргаритку.