При воспоминании о первой брачной ночи Кэтрин бросило в дрожь. Напившись, Колин ввалился в постель и, грязно ругаясь, стал требовать от молодой жены исполнения супружеских обязанностей. Кэтрин, хоть и нервничала, с готовностью отдалась ему и вдруг ощутила острую, невыносимую боль, как будто ее изнасиловали. Потом она долго плакала, а муж, удовлетворенный, сразу захрапел.
- К счастью, моя первая брачная ночь быстро закончилась.
Майкл испытующе посмотрел на нее.
- В первый раз женщине всегда больно.
- Если бы только в первый! Потом стало еще больнее. Плотским удовольствиям Колин придавал огромное значение и надеялся взамен потерянной свободы получить красивую, чувственную партнершу в постели. Ему и в голову не приходило, что я обману его ожидания.
Кэтрин с грустью вспомнила свою первую встречу с Колином. Тогда она еще не знала, чем обернется для нее замужество.
- Наверное, это было ужасно для вас обоих, - произнес Майкл с глубоким сочувствием.
- Это было невыносимо, - с горячностью ответила Кэтрин. - Я ни разу не отказала ему, но совершенно его не удовлетворяла, и в конце концов он оставил меня в покое. Облегчение пришло, когда я забеременела. Мы заключили своего рода молчаливое соглашение и таким образом сохранили наш брак.
- Значит, вы знали о других женщинах и не ревновали?
- Ревновала? - Она мрачно улыбнулась. - Да я была им благодарна. Ведь это ужасно - постоянно чувствовать себя виноватой. Я делала все, что в моих силах, чтобы Колину и Эми было уютно в доме. Надо отдать должное Колину. Мы с дочерью всегда находили в нем поддержку, и он ни разу не упрекнул меня как женщину. Это неплохая сделка, правда. Колин, несмотря на свою беспечность, был хорошим мужем и отцом. Он не бросил нас, а меня всегда ограждал от дерзких посягательств мужчин. Никому и в голову не могло прийти, что наш брак не что иное, как фарс. Вы первый об этом узнали.
- Надо сказать, что создавшаяся ситуация вполне устраивала вашего мужа, - сухо произнес Майкл. - Колин был прирожденным волокитой и о лучшей жене и мечтать не мог. Красивая, покладистая, предмет зависти всех мужчин да к тому же не ревнивая. И если бы какая-нибудь из его любовниц вздумала приставать к нему с женитьбой, он всегда мог отказать ей под тем предлогом, что уже женат. Некоторые мужчины сочли бы подобную жизнь райской.
- Возможно, вы правы. Но факт остается фактом: это я виновата в том, что наш брак не удался. Я не могу быть женой. Ничьей.
Тем более мужчины, в которого влюблена.
- Теперь вы понимаете, почему я не могу выйти замуж ни за вас, ни за кого-либо другого. Вряд ли вас устроит жена, не способная исполнять свою основную обязанность.
- Пожалуй. Уж слишком сильно я вас хочу. И все же... И все же я женился бы на вас, - после некоторого колебания произнес Майкл, - если бы только вы приняли мое предложение.
- Вы шутите! - Кэтрин округлила глаза.
- Шучу? - Он коснулся ее лица. - Мне так хорошо с вами, Кэтрин. А что касается интимной близости, то эту проблему, надеюсь, мы попытались бы как-то решить к обоюдному удовольствию.
- Я просто мирилась с неверностью Колина, - сказала она, плотно сжав губы, - но ненавидела его измены. И не хочу испытывать все это снова.
- Я не имел в виду измены
Он легонько провел пальцами по ее уху и шее, и Кэтрин испытала море удовольствия.
- Интимная близость, как таковая, не единственный путь к наслаждению. Вы не холодны по своей природе и могли бы получать удовольствие другими способами. Надо только этому научиться.
- Не понимаю, о чем вы. - Кэтрин покраснела. - Я ничего не смыслю в сексе. Видимо, из-за своей патологии.
- Это дело поправимое. Что же до вашей патологии, то еще не известно, есть ли она у вас. Вы были молоды, неопытны, а ваш муж слишком напорист. Неудивительно, что он причинил вам боль.
Подыскивая нужные слова, Майкл с досадой покачал головой:
- В приличном обществе такие вопросы не обсуждают, вы, наверное, шокированы. Простите меня, но скажу вам без обиняков: напористость в сексе неприемлема, особенно для женщины. Она вызывает обратный результат. Страх перед болью может навсегда отбить охоту заниматься любовью.
- Это не совсем то, о чем вы говорите. Вы и представить себе не можете, какая это была боль, - произнесла Кэтрин.
- Возможно, - согласился Майкл. - Но если даже в свои шестнадцать вы были не вполне развиты, после родов все могло измениться. Вы же не пробовали больше заниматься любовью.
Это было потрясающее открытие с далеко идущими последствиями! Неужели она сможет отдаться мужчине и не испытывать боль? Сможет родить еще одного ребенка? Сможет быть нормальной? Как все?
- Насколько я поняла, есть только один способ проверить это, - с робкой надеждой сказала Кэтрин.
Прежде чем ответить, Майкл остановил на ней долгий, спокойный взгляд.
- Понимаю, как вам это трудно. Но может быть, все же попробуем?
- Легче отправиться на поле боя в разгар сражения, - ответила Кэтрин с нервным смешком. - Но, Боже мой, Майкл, мне так хочется верить, что вы правы, что я нормальная женщина и могу, как все, заниматься любовью.
Он снова взял ее за руку. Она опустила глаза и увидела едва заметный шрам от сабли, ощутила тепло его больших сильных пальцев. И сам он был таким большим и мужественным.
Эта мысль внезапно пробудила в ней воспоминание о том, как она, беспомощная, лежала, словно вещь, придавленная тяжестью огромного тела, не испытывая ничего, кроме боли и унижения. В отчаянии Кэтрин сжала свободную руку в кулак и впилась в нее зубами.
- Но... Я никак не могу побороть в себе страх.
- Это вполне естественно. Он накапливался годами и сразу не может пройти. Попробуйте испытать наслаждение каким-нибудь другим способом, их очень много, а самый примитивный оставим напоследок.
Она чувствовала себя, словно птенец, которому пришло время покинуть гнездо. Ему очень хочется полететь, но он боится, что подведут крылья, он упадет на землю и разобьется.